Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре

Но продолжим рассказ о Гражданской войне и первой блокаде, постигшей наш город. Кроме продовольственного голода, в Петрограде острейшим образом дал о себе знать голод топливный. Практически прекратилось снабжение города нефтью, углём, дровами. Город впервые столкнулся с проблемой холода. Появились первые временные переносные печи, известные в истории как «буржуйки» и «пролетарки». Их различие состояло в том, что «буржуйки» складывались из кирпича и по стоимости были доступны далеко не каждому, а «пролетарки» изготавливались из жести и стоили не так дорого.

Во время второй блокады Ленинграда в 1941–1944 годы эти давно забытые лёгкие переносные железные печурки из жести с выводом дымовой трубы в форточку, впервые появившиеся в Петрограде времён Гражданской войны, вновь вернулись в квартиры ленинградцев. Правда, в отличие от «буржуек» того времени, когда они были атрибутом быта «недобитых буржуев», в военном Ленинграде они стали обязательным элементом блокадной жизни. Их стали называть «буржуйками». А название «пролетарки» забыли и затем вычеркнули из повседневного обихода, а может быть, зря.

Память о блокадных буржуйках до сих пор сохраняется среди современных пожилых петербуржцев. На полу старых ленинградских квартир сохранились тёмные следы от них. Старые блокадники суеверно хранят их, убеждая себя в том, что если их уничтожить, война вновь придёт в город.

Вместо эпилога

«Что делать?»

Извечные русские вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» не более чем попытка снять тяжесть вины с плеч одних и возложить груз ответственности на плечи других. «Радищев — первый русский революционер», «Герцен разбудил декабристов», «Толстой — зеркало русской революции», «Горький — буревестник революции» — вот едва ли не официальные оценки деятельности писателей и публицистов в предреволюционную пору. А как же? Они же «инженеры человеческих душ». Это они формулируют и внедряют в сознание масс идеи, провоцируя эти массы на реализацию этих идей. Пожалуй, только фольклор, демонстрируя вековую мудрость массового народного сознания, не торопится с выводами. Он менее категоричен в оценках и не претендует на истину в последней инстанции. Хотя героями и носителями идей в контексте наших рассуждений фольклор избрал всё тех же «инженеров».

В 1947 году в Ленинграде на Московском проспекте, на Новой площади, по проекту скульптора В. В. Лишева установили памятник Николаю Гавриловичу Чернышевскому. С установкой памятника переименовали и площадь — в площадь Чернышевского.

Писатель и публицист, критик и философ, революционер-демократ, как его аттестуют школьные учебники истории, Николай Гаврилович Чернышевский окончил историко-филологический факультет Петербургского университета. Занимался преподавательской деятельностью, сотрудничал с петербургской демократической печатью. В 1861 году под непосредственным впечатлением от Манифеста об отмене крепостного права написал прокламацию «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон». Правительство усмотрело в прокламации разжигание революционных настроений среди населения, и в следующем, 1862 году, Чернышевского арестовали и заключили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. 4 мая 1864 года его приговорили к семи годам каторги и после совершения ритуала гражданской казни на Семёновском плацу отправили на поселение в Сибирь.

Мифология о Николае Гавриловиче имеет сибирское происхождение, но вся она связана с Петербургом — столицей Российской империи, где сосланный и — понятно, что невинно — осуждённый Чернышевский в народе считался главным защитником российского мужика. Согласно одной легенде, Чернышевский «в Петербурге первейший человек в России был». Советы царю давал, чтобы освободить крестьян от помещиков. «Царь послушал Чернышевского, и все мужики волю получили».

По другой легенде, Чернышевский с царём часто спорил. Царь — своё, а Чернышевский — своё. Однажды так доспорились, что Чернышевский не сдержался и сказал царю: «По наружности ты царь, а по уму — баран». Царь тут же позвал стражу. Заковали Чернышевского в цепи — ив Сибирь. На пути в ссылку увидел Чернышевский, как народ его любит, везде с лаской встречает. И написал царю письмо: «Доброго человека и цепи украшают, а барана и в золоте не уважают».

На долгие годы Чернышевский, наряду с Герценом, стал идейным вождём революционного движения в России. Многие революционеры считали себя учениками Чернышевского. А, например, в московском тайном революционном обществе ишутинцев, о котором мы уже упоминали, по примеру героев романа «Что делать?» пытались организовать производственно-бытовые артели.