Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Палажченко, который переводил все встречи Горбачева на высшем уровне и сам искушен в тонкостях дипломатии, к словам относится очень щепетильно, и это правильно. Письмо, если бы оно существовало в архивах, указало бы на слабость главы СССР слишком откровенно, но и в устной передаче это был крик о помощи, который Горбачев адресовал Бушу, а «Киса» тут вряд ли стал бы что-то выдумывать. Сам факт придания гласности Бушем и Скоукрофтом такого (пусть даже устного и преувеличенного) сообщения в 1999 году выглядел не очень красиво, их извиняет только важность той информации, которую мы можем отсюда почерпнуть. А именно, по понятным причинам избегая признаваться в этом публично, тем более внутри страны, Горбачев уже хорошо понимал возникшие перед ним проблемы, равно как и то, что без помощи США — лидера западного мира и самого богатого из государств этого мира — СССР было не обойтись.

В течение 11 месяцев 1989 года — до встречи Горбачева и Буша на Мальте, которая была выбрана как страна, не участвовавшая в военных блоках, политическая карта мира успела измениться так, как возможно только во времени «кайрос»: Варшавский договор, объединявший в блок во главе с СССР страны Восточной Европы, остался только на бумаге, в ноябре 1989 года рухнула Берлинская стена (между Восточной и Западной частью города), и вопрос об объединении двух Германий был практически предрешен. На этих событиях мы подробнее остановимся ниже, здесь они важны лишь как фон встречи на высшем уровне лидеров США и СССР.

1 декабря 1989 года в мальтийском порту встали на якорь три корабля: военный крейсер США «Белкнап», советский круизный лайнер «Максим Горький» и крейсер «Слава». Встречи были запланированы на крейсерах, но 2 декабря разыгрался такой шторм, что Горбачев не рискнул покинуть «Максим Горький», пришвартованный у причала. К нему на катере приплыл Буш — Черняев в дневнике восхищается тем, как Джордж, когда-то служивший в морской пехоте, оставляя за спиной менее решительных министра оборона США Дика Чейни и других сопровождающих, ловко прыгает с борта катера и скользит по трапу.

Если на встрече с Рейганом в Рейкьявике сюрприз в виде многообещающих предложений по разоружению преподнес Горбачев, то теперь очередь была за Бушем: «Вы можете быть уверены, что имеете дело с администрацией США, а также с конгрессом, которые хотят, чтобы ваши преобразования увенчались успехом», — заверил американский президент, и это не было только формулой вежливости. Как пишет в своих мемуарах посол Джек Мэтлок, Буш своими предложениями Горбачева «обезоружил».

США были готовы приостановить действие поправки Джексона — Веника, принятой в 1974 году к Закону о торговле США, которая ставила режим наибольшего благоприятствования в торговле в зависимость от соблюдения прав человека в странах-контрагентах. Буш обещал добиться и отмены поправок, которые запрещали предоставление кредитов СССР. Речь шла о программе широкомасштабной помощи, и Буш заверил Горбачева, что она не будет демонстрацией «американского превосходства». Сказано было тактично, но это не меняло сути — что уж там говорить: богатый кредитор всегда получает некоторое превосходство над бедным должником.

Саммит на Мальте. В каюте «Максима Горького»

2–3 декабря 1989

[Архив Горбачев-Фонда]

Кроме обычной темы разоружения, на Мальте обсуждался и ход экономических реформ в СССР. Американцы позволили себе заметить, что им больше нравится радикальный ее вариант (легший затем в основу программы «500 дней», которая так и не была реализована, об этом в главе 25). В беседах один на один обсуждалась в основном ситуация в Прибалтике, что подтверждает сам Горбачев. Позиция США была известна: они никогда официально не признавали Латвию, Литву и Эстонию частью СССР, а Горбачев, конечно, заверил, что воздержится от решения вопросов силой, и это тоже всегда была его позиция.

Черняев, присутствовавший на обеде, который был дан на «Максиме Горьком» после встречи, записал в дневнике, что был ошеломлен тем, насколько искренне Буш и его помощники хотели помочь СССР. «Закрыв глаза и затыкая уши, когда звучала английская речь, — пишет он, — можно было подумать, что присутствуешь на Политбюро ЦК КПСС, где все озабочены судьбой страны, спорят, убеждают друг друга, доказывают свою правоту». Горбачев заявил, что «СССР готовы [так в стенограмме встречи. — Л. Н.] перестать считать Штаты своим врагом и намерены заявить об этом публично». На этом, как тогда показалось всем в мире, была закончена холодная война.