Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Советская экономика явно замедлилась. Ускорилась внезапно появившаяся и быстро растущая та ее часть, которая была связана с частным сектором. Но он по-прежнему не поддерживался в официальной риторике, не говоря уже о большинстве населения. Хотя эти новые русские уже называли себя бизнесменами (в 1990 году вышел первый номер газеты «Коммерсантъ»), их «бизнес» пока охватывал лишь сферы торговли и простейшего производства, промышленных масштабов он не приобрел.

Задача возвращения искусственно построенной экономики в нормальное состояние — от «планирования» обратно к рынку — мало того что не вписывалась в советский диспозитив и не имела аналогов в истории, но ни у кого на уровне руководства страны и консультировавших его экономистов не было и соответствующего опыта. Он был, хотя и в ограниченном объеме, только у тех директоров предприятий, которые налаживали подпольное производство товаров, действительно пользовавшихся спросом. Они и окажутся бенефициарами перестройки, когда Ельцин далеко не самым удачным образом, но все же разрубит тот узел, который Горбачев тщетно пытался распутать.

И все же перестройка уже «занялась», как занимаются сырые дрова в печке, зажегшись от энергии самого Горбачева. Сначала это была революция стиля. И не то чтобы, переодевшись в самопальные джинсы, советские люди сразу стали другими, но походка, что ли, у нас стала более легкой, как у замелькавшей на экранах Раисы Максимовны. Изменение стиля для тех, кто к этому чуток (как отдельные люди предчувствуют перемену погоды), — верный признак скорых изменений политической погоды. Но она часто бывает неустойчива.

Глава 13 Новая метла (кадровая политика в 1985–1986 гг.)

Сначала было слово

29 июня 1985 года Политбюро обсуждало проект новой редакции программы КПСС, которая будет принята XXVII съездом (записи велись присутствовавшими на заседаниях помощниками Горбачева и опубликованы в книге «В Политбюро ЦК КПСС…», изданной Фондом Горбачева в 2006 году). Если читать стенограмму как сценарий, это что-то вроде «гибели Титаника» — никто из экипажа еще ни сном ни духом не помышляет о катастрофе:

«Гришин: Надо восстановить характеристику современной эпохи как эпохи борьбы между социализмом и капитализмом.

Громыко: Свобода творчества — это в интересах современного декаданса? Соцреализм требует вести борьбу со всем тлетворным, застойно-будуарным элементом.

Соломенцев: Дать более убедительную критику империализма, чтобы создать правильное представление у народа о загнивающем обществе… В вопросах нравственности еще недорабатываем.

Рыжков: Вся программа должна быть программой строительства коммунизма. Стыдиться этого не надо. Показать преимущества нашей системы.

Лигачев: Не говорится, например, о полной победе социализма.

Тихонов: Совершенствование развитого социализма — это и есть строительство коммунизма.

Горбачев:…о коммунизме нельзя не сказать, формула совершенствования развитого социализма не дает ответа на многие вопросы».

Выступление Горбачева по вопросу о новой программе КПСС с правкой для публикации, выполненной рукой Анатолия Черняева

1985

[Архив Горбачев-Фонда]

Сравним теперь эту стенограмму с другим документом, датированным началом декабря того же 1985 года, и попробуем угадать, кто его автор (приводится со значительными сокращениями чисто публицистических пассажей):

«Догматическая интерпретация марксизма-ленинизма настолько антисанитарна, что в ней гибнут любые творческие мысли… В нашей практике марксизм представляет собой не что иное, как неорелигию, подчиненную интересам и капризам абсолютной власти… Мы уже не имеем права не считаться с последствиями догматического упрямства, бесконечных заклинаний в верности теоретическому наследию марксизма, как не можем забыть и о жертвоприношениях на его алтарь…

Буржуазность введена в сан Дьявола. С рвением более лютым, чем святоинквизиторы, ищут чертей и ведьм в каждой живой душе… Указано, какие песни петь, какие книги читать, что говорить…

Монособственность и моновласть — не социализм. Они были еще в Древнем Египте. К действительному социализму нужно идти, опираясь на рыночную экономику, налаживая свободное, бесцензурное передвижение информационных потоков…

Два невиданных ограбления — природы и человека — основной экономический закон сталинизма. Действием этих законов, и только им, объясняются „грандиозные, фантастические, невероятные“ и прочие успехи страны…

Безрыночный социализм — утопия, причем кровавая; нормальной экономике нужен собственник…

Обществу, как воздух, нужен нормальный обмен информацией. Он возможен только в условиях демократии и гласности…

Отраслевые министерства — это монстры сталинизма, станина механизма торможения экономических реформ, это супермонополии, где словно в „черной дыре“ гасится научно-технический прогресс… У нас практически нет государственной экономики. Есть отраслевая, мафиозная…