Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Валерий Болдин, в то время зав. Общим отделом ЦК, был свидетелем того, как Горбачев мудрил над «красной сотней» — квотой из 100 депутатов, которых на съезд делегировал ЦК. Два дня он вычеркивал одни фамилии и вставлял другие, пока, как пишет Болдин, список не стал выглядеть так, «будто составлялся для избрания в какой-нибудь творческий союз». Наряду с партийными аппаратчиками во главе с самим Горбачевым, который, видимо, счел, что его выход из партийного списка слишком ослабит и обидит партию, там оказались кинорежиссер Тенгиз Абуладзе, писатели Чингиз Айтматов и Даниил Гранин, физик Евгений Велихов и экономист Леонид Абалкин, актер Михаил Ульянов. Утверждение списка в марте 1989 года ЦК в последний раз продемонстрировало горбачевское большинство, но уже не такое устойчивое: больше всех голосов «против» набрал Лигачев (78), вторым по этому показателю стал Яковлев (59), против самого Горбачева осмелились подать голос 12 человек.

Сложно проходили выборы в Академии наук СССР (25 депутатов). Интеллигенция из многочисленных НИИ выдвинула академиков Сахарова и Дмитрия Лихачева — бывшего узника Соловков, исследователя древнерусской литературы, экономистов Гавриила Попова и Николая Шмелева. Президиум Академии вычеркнул Сахарова, но научные сотрудники, собравшие 3000 подписей в его поддержку, устроили митинг перед зданием Академии. Когда в зале собрались полторы тысячи выборщиков от институтов, они провалили 12 кандидатур из 25, предложенных президиумом, и внесли обратно в список Сахарова, Роальда Сагдеева и Шмелева, а Попов и Лихачев прошли по территориальным округам.

Выборы по округам состоялись 26 марта с повторным голосованием (если никто не набирал более 50 % голосов) 9 апреля 1989 года. В Москве с 89 % поддержки победил Ельцин, оставив далеко позади партийную номенклатуру, на съезд были избраны также историк Юрий Афанасьев, который сыграет важную роль в создании оппозиционной Межрегиональной депутатской группы (МДГ) и менее заметные фигуры «демократов». Из Ленинграда на съезд не попал ни один из кандидатов обкома КПСС, включая его первого секретаря, выдвинутого на безальтернативной основе: 130 из 240 тысяч избирателей, пришедших голосовать, вычеркнули его фамилию из бюллетеней. Благодаря впервые устроенным с помощью регионального телевидения теледебатам, убедительную победу одержал будущий мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак.

Горбачев был в восторге и успокаивал раздосадованных коллег в Политбюро тем, что среди депутатов оказалось 85 % коммунистов, при том что в прежнем Верховном Совете их искусственно формируемая квота составляла половину. Но это ничего не значило ни прежде, ни теперь: в старом Верховном Совете коммунисты и беспартийные голосовали единогласно, а на съезде члены КПСС — противоположным образом.

Неприятнее всего результаты выборов для руководства СССР выглядели в республиках Прибалтики, где победу одержали почти исключительно кандидаты, выдвинутые оппозиционными народными фронтами. Еще ранее, в феврале 1989 года, верховные советы Латвии, Литвы и Эстонии, где без всяких новых выборов большинство (включая руководящие партийные кадры) встало на сторону народных фронтов, отказались от использования русского языка в качестве государственного, чем поставили русское население, к этому времени составлявшее там до половины, в очень сложное положение.

Среди множества индивидуальных кандидатских историй заслуживает внимания избирательная кампания Сергея Станкевича, до того никому не известного научного сотрудника, специалиста по политической истории США. Отсюда он почерпнул и знания об избирательных кампаниях в западных странах и сполна их использовал: распространял листовки среди избирателей в универмагах и метро, за него агитировали волонтеры с громкоговорителями, что выглядело в тогдашней Москве небывалым новшеством. В результате он обошел на выборах 11 соперников, среди которых был выдвинутый МГК КПСС директор оборонного завода, и едва не победил в первом туре (49 % голосов).

На съезде Станкевич примкнет к Межрегиональной депутатской группе, впоследствии станет членом команды Ельцина, а дальнейшая его политическая биография окажется несколько двусмысленна. Но в 1989 году можно было с уверенностью сказать, что его победа — это поражение КПСС и триумф демократии. Первое несомненно, а вот второе — так ли?

Похоже, это был первый известный в СССР и на постсоветском пространстве случай использования политических технологий, когда в соревнование вступают не содержательные программы, а то, что спустя еще десяток лет станет пониматься под словом «пиар». Слова еще не было, не было и профессиональных политтехнологов, но более или менее свободные выборы в отсутствие партийных структур и какой бы то ни было привычки к ним у избирателей привели к возникновению явления, которого не знали в СССР: популизма.