Михаил Суслов. У руля идеологии

Через год с небольшим у Суслова обострились другие болезни. В конце декабря 1976 года у него случился инфаркт. Однако врачи это констатировали только 3 января. Чазов обратился непосредственно к Брежневу: «Михаил Андреевич длительное время страдает сахарным диабетом, на фоне которого активно развивается атеросклероз сосудов сердца и мозга. В последние две недели отмечается значительное ухудшение состояния, вызванное обострением хронической коронарной недостаточности. Михаила Андреевича часто беспокоят тяжёлые боли в левой руке и горле (стенокардия) при ходьбе, на морозном воздухе, при волнении. Эти боли сопровождаются изменениями электрокардиограммы, указывающими на ухудшение кровообращения по сосудам, питающим мышцу сердца. Эти изменения могут привести к тяжёлым осложнениям. К сожалению, Михаил Андреевич не прислушивается к советам и убеждениям медицинских работников – он не соблюдает режима и не лечится. В то же время ему категорически, в течение минимум двух недель, нельзя работать и необходимо лечиться, хотя бы в домашних условиях»[352].

Политбюро приказало Суслову перейти хотя бы на домашний режим. Слухи о новой болезни Суслова очень скоро дошли и до Старой площади. «На днях, – записал 5 января 1977 года в свой дневник Анатолий Черняев, – был разговор с Б.Н. (Пономарёвым – секретарём ЦК по международным делам. – В.О.). По какому-то случаю он вдруг спохватился, что Суслов болен. И произнёс примерно следующее: «Болен вот опять… Не только с глазами. Что-то, видимо, с сердцем. Потому что рука не действует. Вообще он после поездки во Вьетнам резко сдал. Говорили ему – отлежись, не ходи хотя бы на заседания. Но он явился на последний перед Новым годом Секретариат, говорит, неудобно, важные вопросы, итоги надо подбить… Теперь вот опять свалился. Брежнев вне себя. Он, скажу вам доверительно, вызывал вчера Чазова (начальник 4‐го Управления Минздрава) и заявил ему: «Смотри, если ты мне не убережёшь Михаила Андреевича, я не знаю, что сделаю. В отставку уйду!»

Пономарёв не зря нервничал. Его беспокоило не столько сильно ухудшившееся состояние здоровья Суслова, сколько своё политическое будущее. К 1977 году расклад на партийном Олимпе существенно изменился. На самом верху образовались новые альянсы. Тот же Черняев в своём дневнике писал, что кого и когда примет дряхлевший Брежнев, тогда определяла очень узкая группа людей, в которую входили Суслов, Устинов, Андропов, Громыко и несколько помощников (Черняев особо выделял Александрова-Агентова, но почему-то очень долго молчал о роли заведующего общим отделом ЦК Черненко). И Пономарёв опасался, что, выпади из этой обоймы Суслов, ему укажут на дверь.

Б.Н. Пономарёв, Л.И. Брежнев, генеральный секретарь Итальянской компарии Э. Берлингуэр и М.А. Суслов на XXV съезде КПСС. [РИА «Новости»]

В последний январский день 1977 года Чазов вновь пожаловался на несговорчивого пациента, хотя уже в более примирительной форме: «Тов. Суслов М.А. настаивает на выписке его на работу. Консилиум профессоров считает, что в настоящее время т. Суслов М.А. нуждается ещё в течение 7—10 дней в пребывании в больнице, а после этого в отпуске на один месяц для восстановительной терапии в условиях санатория. Лишь после этого т. Суслов М.А. может постепенно возвращаться к трудовой деятельности с ограничением в первое время длительности рабочего дня»[353]. Брежнев на записке Чазова оставил помету: «Считаю, что тов. Суслов М.А. должен полностью и беспрекословно выполнять все указания и советы врачей».