Михаил Суслов. У руля идеологии

Внешне же ничего не менялось. Горбачёв в своих мемуарах рассказывал, что все в Политбюро знали своё место. «Справа от Брежнева садился Суслов, слева – предсовмина Косыгин, а после его ухода – Тихонов. Рядом с Сусловым – Кириленко, затем Пельше, Соломенцев, Пономарёв, Демичев. С другой стороны, рядом с Косыгиным, – Гришин, потом Громыко, Андропов, Устинов, Черненко и, наконец, Горбачёв»[354]. Но эта рассадка уже давно никого в элитах в заблуждение не вводила. Многие знали, что о степени влияния членов советского руководства надо судить уже не по тому, с кем рядом они садились, а по другим вещам. Скажем, всё чаще болевший и начинавший сильно сдавать Кириленко лишь по инерции указывался в официальных сообщениях в числе первых, а в реальности его роль в Политбюро существенно снизилась.

Окрепшее трио Андропов – Громыко – Устинов, с одной стороны, и Черненко – с другой, могли воспользоваться тяжёлым состоянием здоровья Брежнева и осуществить на предстоявшем XXV съезде кадровую революцию. Видимо, Черненко на этом этапе многих и переиграл. Ещё в августе 1980 года он смог убедить Брежнева отлучить от работы над планами на очередную пятилетку и на период до 1990 года ни много ни мало председателя правительства Косыгина. И кто возглавил Комиссию Политбюро по доработке всех планов? Суслов.

Ладно. По поводу Суслова вопросов не было. Всё-таки он считался вторым в партии человеком. Вторым в комиссию Политбюро вошёл Тихонов. Это следовало воспринимать как намёк на то, что именно он в скором времени заменит Косыгина в правительстве. Третьим шёл Кириленко. Но он уже заговаривался. И что он мог в таком состоянии дельного предложить? Видимо, его уважали за прошлые заслуги. А кто в этом списке стоял на четвёртой позиции? Черненко.

Идём дальше. Помимо комиссии Политбюро Кремль создал несколько рабочих групп по экономическим вопросам. Но приоритет был отдан группе, которой собирались поручить сделать выкладки по формированному развитию газовой и нефтяной промышленности. А вопросы НТР вновь были проигнорированы.

Кончилось всё тем, что в конце октября 1980 года Косыгин уже официально был отправлен на пенсию. А предложение написать заявление ему поступило – как вы думаете – от кого? От Черненко. Хотя раньше в людьми такого ранга предварительно все разговоры об отставке вели или лично Брежнев, или Суслов.

Окончательно новый расклад сил в Кремле был закреплён на XXVI съезде партии. И кто теперь оказался в Секретариате ЦК? Газета «Правда» указала уже такой порядок: Брежнев, Суслов, Кириленко, Черненко, Горбачёв, Пономарёв, Капитонов, Долгих, Зимянин, Русаков. Получалось, что Черненко занял четвёртое место (а если учесть болезненность Кириленко – то третье). По идее, он должен был составить тандем с Сусловым. Но Черненко явно не собирался работать в тандеме. Он уже явно претендовал на роль второго человека в партии и искал способы как минимум задвинуть Суслова в тень, а то и вовсе выпроводить на пенсию.

Что же мешало Черненко избавиться от Суслова? Ну, во-первых, Суслов, несмотря на болезни, ещё сохранял неплохую физическую форму. И, в отличие от Косыгина, не собирался без борьбы сдаваться. Во-вторых, Суслова знал и определенно уважал весь мир, чего не скажешь о Черненко. Ему нужно было время, чтобы Запад поверил в него и согласился вести с ним дела. И третье. Черненко не так ещё силён был в вопросах народного хозяйства, как Суслов.

Экономика же трещала у нас по всем швам. Больше оттягивать принятие принципиальных решений было нельзя. Осенью 1981 года сильно встревожился даже Брежнев, который сам был близок к коме. Он ведь ещё не окончательно ослеп. Генсек и без докладов аппаратчиков видел, к чему привели интриги западных партнёров, волнения в Польше, летняя засуха и нерасторопность наших министерств и ведомств. В стране образовался дефицит топлива. Возникла угроза перебоев с электричеством. Поэтому генсек скрепя сердце вынужден был пойти на существенное повышение цен на многие товары, в том числе первой необходимости. Одновременно он дал команду сократить объём строительно-ремонтных работ. Однако это мало что дало.

К октябрю 1981 года Брежнев (точнее, группа приближенных к нему лиц) подготовил предложения по выводу страны из экономического кризиса, с которыми он собирался выйти на Политбюро. 3 октября Черненко направил этот документ Суслову. «Леонид Ильич, – писал он, – просил Вас в доверительном порядке ознакомиться и, если будут, высказать свои замечания»[355].