Михаил Суслов. У руля идеологии

Спустя много десятилетий слухи о той истории дошли до родни Суслова. «В 1937 г., – писал в нулевые годы его зять Леонид Сумароков, – назревало «дело» Суслова. Его чуть не арестовали. Суть «дела» заключалась в том, что его тогда направили в качестве представителя центра проводить выборы руководства партийной организации Ростовской области. Через три дня вновь избранного первого секретаря обкома арестовали, как «врага народа». Немедленно нашлись высокопоставленные деятели, которые обвинили Суслова в том, что он содействовал проникновению враждебных кадров во власть. По словам Суслова (редкий случай, когда он сам рассказывал об этом семье), дело приняло очень серьёзный оборот. Суслов построил свою защиту против обвинителей так: вы, несомненно, имели информацию о кандидатуре ещё до выборов. Как же могли допустить, чтобы выборы состоялись, не информировав об этом меня, представителя Центра? Получается, что это не моя, а ваша вина, а вы компрометировали установку партии! Доводы сочли вполне убедительными, и «дело» против Суслова было закрыто. Деталей не знаю, но вроде бы помогли тогдашний помощник Сталина, кажется Двинский (которому, говорят, Сталин очень доверял; признаю, имя это я пытался разыскать, но так нигде и не встречал), и лично сам Сталин».

Постановление Политбюро об очередном назначении М.А. Суслова. [РГАНИ]

Правда, и Сумароков кое-что перепутал. Первым секретарём только что образованного Ростовского обкома ВКП(б) был избран, как и планировалось, профессиональный чекист Евдокимов, осечка вышла со вторым секретарём обкома – Семякиным. Но он прав оказался в другом: от возможного ареста его тестя действительно спас Двинский, который на тот момент пользовался безграничным доверием Сталина. Двинский, напомню, заменил Семякина на посту второго секретаря Ростовского обкома.

На этом проблемы у Суслова не закончились. Ведь одновременно с раскруткой дела Семякина под него начали копать и в Москве. В личном деле Суслова, хранящемся в РГАНИ, отложилась копия письма и.о. секретаря парткома Экономического института красной профессуры И. Чистякова в Отдел руководящих парторганов ЦК. Оно датировано точно тем же числом, 9 ноября 1937 года, когда сняли Семякина. Бдительный партфункционер доложил, что в главной кузнице партийных кадров парторганизацию возглавил «враг народа». А кто этому врагу помогал? В том числе Суслов.

Чистяков писал:

«Партийный комитет Экономического института красной профессуры сообщает, что общее партсобрание, в связи с разоблачением ряда врагов народа (Сидорова, Великова, Гоценко) записало в своём постановлении о притуплении партийной бдительности со стороны Суслова, работающего в качестве зав. ОРПО Ростовского обкома ВКП(б), Муханова, работающего в гор. Саратове в пед. институте, Кокуркина, работающего в Куйбышевском Облплане и Самохвалова.

Указанные товарищи, состоя членами партийного комитета последнего созыва, не проявили необходимой партийной бдительности в деле разоблачения врагов народа и политической настороженности в момент выборов секретаря Партийного комитета Гоценко, а также и при выдвижении его на ответственную партийную работу в ЦК ВКП(б)»[48].

Заметим, что Суслов, несмотря на переезд в Ростов, продолжал числиться слушателем института (официально его отчислили лишь 15 ноября 1937 года). По косвенным данным, Чистяков вспомнил о совместной работе в парткоме института Суслова с арестованным Гоценко не по собственной воле, а по указанию людей из аппарата Отдела руководящих парторганов ЦК, которым руководил Маленков. Но зачем это понадобилось Маленкову? И кто не дал хода доносу? Двинский? Но он уже не работал в Москве, а находился в Ростове. Есть основания полагать, отстать от Суслова приказал секретарь ЦК Андреев.

Андреев в очередной раз прибыл в Ростов с инспекцией почти сразу после ареста Семякина. С собой он привёз из Москвы в помощь Двинскому и Суслову Дмитрия Крупина, который стал третьим секретарём Ростовского обкома.

Андреев же направил 15 ноября Сталину шифровку, в которой признался, что положение на Дону аховое как с партработой, так и с хозяйством. «У Евдокимова, – доложил Андреев вождю, – настроение невольно мрачное. Двинский берётся за работу хорошо»[49]. Видимо, Евдокимов почувствовал, что Двинский вскоре его заменит на посту первого секретаря.

Документ об отчислении Суслова из Института красной профессуры. 1937 г. [РГАНИ]

По требованию Андреева 22 ноября в Ростове состоялся пленум обкома. Вопрос был один: положение в парторганизации области. Евдокимова обязали выступить с докладом. Но главную речь на пленуме произнёс не он, а Андреев.