Мила Рудик и кристалл Фобоса

Зимний вечер был угрюмым. Небо заволокло темно-серым покрывалом.

«Значит, ближе к ночи снова повалит снег», — подумала Мила.

Ее ноги и так утопали в снегу по щиколотку, а новый снегопад легко создаст сугробы до колен. Нынешняя зима вообще выдалась очень холодной и снежной. Подумав об этом, Мила поежилась, кутаясь в зимнюю накидку на меху. Она с завистью посмотрела на Шалопая: холод и снег ему были нипочем. Он проваливался в сугробы так, что его почти не было видно, потом со звонким лаем выпрыгивал и оборачивался к Миле, счастливо вываливая синий язык из пасти, дескать: «Смотри, как я умею!» По всей видимости, обе его «одежки»: и шерсть, и драконья чешуя — были достаточно теплыми, чтобы маленький драконий щенок не чувствовал, как кусается и обжигает холодом снег. Поэтому он с энтузиазмом исследовал все подворотни и переулки. Мила едва поспевала за ним.

Они ушли уже достаточно далеко от Львиного зева. Мила смутно догадывалась, что где-то рядом, в лабиринте здешних улиц, должен был находиться Золотой глаз. Она не знала точного адреса и никогда не видела особняк Золотого глаза вблизи. Признаться, у нее и желания такого не было. Единственное, что ей было известно, что Дом златоделов находится где-то приблизительно в этом районе.

— Шалопай, может, пора возвращаться? — просительным голосом обратилась Мила к щенку, шмыгая носом.

Она посмотрела вокруг: в эту минуту Троллинбург казался ей на редкость неприветливым местом. Серость вечерних сумерек, кажущиеся безжизненными дома с темными окнами — все какое-то неживое и заброшенное.

Мила шла вперед по узкой улочке вслед за Шалопаем, драконий хвост которого только что скрылся за поворотом. Ежась от пронизывающего насквозь холода и с трудом преодолевая снежные завалы, Мила поравнялась с углом крайнего на улице дома, подняла голову в поисках Шалопая и… окаменела от страха.

Прямо перед Милой стояла та самая старуха, что уже дважды возникала на ее пути прежде. Серые лохмы волос были непокрыты и безжизненно свисали на лицо и плечи. Из-под ветхого, грязного одеяния были видны босые ноги, стоящие прямо в снегу. Сердце Милы на миг остановилось. Она непроизвольно попятилась назад… Но тут вдруг, ведомая внезапным порывом, повернула голову чуть вправо и в нескольких шагах от старухи увидела… Бледо Квита.

Он дернулся, будто почувствовал чье-то присутствие, и их взгляды встретились. С открытым от удивления ртом Мила перевела взгляд обратно на старуху и вдруг все поняла. Жуткая старая ведьма стояла к ней боком и не обращала на нее никакого внимания. Серые, без зрачков и радужек, яблоки ее глаз гипнотизировали съежившуюся от страха фигурку светловолосого паренька. В этот раз она пришла не за Милой — она пришла за Бледо!

В это мгновение раздался пронзительный яростный лай. Мила повернулась и увидела в двух шагах от себя Шалопая. Драконий щенок стоял, вытянув шею вперед и прижимая переднюю часть туловища к земле, словно готовился к прыжку. Его налитые кровью глаза смотрели на серую старуху. Шалопай вдруг перестал лаять и злобно зарычал на жуткую ведьму, стоящую посреди дороги.

Но старуха не обращала на пса никакого внимания. Ее взгляд по-прежнему был прикован к Бледо. Серые руки в лохмотьях оторвались от туловища и потянулись к нему. Бледо лихорадочно вздохнул.

— Беги от нее! — крикнула Мила во весь голос.

Но Бледо, казалось, не мог пошевелиться. Сейчас Мила стояла в стороне, но она все равно не хотела узнавать, что будет, если старуха дотронется до того, за кем пришла.

— Беги же! — отчаянно повторила она.

Но вдруг смолкло яростное рычание Шалопая. Драконий щенок затих, и Мила поняла почему. Лицо старухи перекосилось от ярости, и раздался далекий, но оттого не менее жуткий вопль, наполненный бессильной злобой и разочарованием. Казалось, что вопль проник откуда-то из другого мира, словно кто-то случайно открыл дверь между мирами и забыл закрыть ее.

Старуха стала отступать назад, утопая босыми ногами в снегу. Она словно не ощущала холода. Мила посмотрела на Бледо: она почему-то знала, что в этот миг он видит, как старуха уходит в туман и растворяется в нем. Но для самой Милы старуха просто… исчезла, словно сама была туманом, по крупице растаявшим в сумерках.

Шалопай, неуклюже переставляя задние драконьи лапы, побежал туда, где только что стояла старуха, и принялся обнюхивать густой белый снег, гладким ковром стелющийся дальше по улице.

Мила и Бледо, не сговариваясь, подошли к нему.

— Следы, — шепотом проговорил Бледо. — Она не оставляет следов.

Некоторое время они молча смотрели на дорогу, где отчетливо были видны только следы Шалопая, и ошеломленно молчали, думая об одном и том же: следы тех людей, которые ходили здесь днем, занесло послеобеденным снегопадом, но старуха была здесь только что — отпечатки ее босых ног должны были остаться на снегу. Мила подняла глаза на Бледо.

— Я думала, что кроме меня эту старуху никто не видит, — сказала она, хмуро и пристально разглядывая лицо светловолосого парня.

Бледо поднял на нее испуганные блеклые глаза и кивнул.