Мила Рудик и кристалл Фобоса

Он отошел в сторону, раскрывая пошире дверь и пропуская своих гостей в помещение. Мила с Ромкой по очереди переступили порог. Когда дверь за ними закрылась, Эш Мезареф вытянул вперед руку в приглашающем жесте и без особого радушия пригласил:

— Проходите, молодые люди.

Ребята прошли на середину комнаты и удивленно замерли.

Комната была освещена сиреневым светом, растекающимся вокруг матовой дымкой. Мила и Ромка, оглянувшись по сторонам, мгновенно обнаружили, откуда исходит этот свет. Их было много — небольших прозрачных пузырей бледно-фиолетового цвета, летающих по комнате. Одни, зависнув под потолком, мерно покачивались там, словно спали, другие медленно плыли вокруг комнаты, как будто совершали некий ритуал. Эти пузыри были единственным источником света: ни люстр, ни ламп, ни даже подсвечников нигде не было видно.

— Это мое собственное изобретение, — не без гордости сообщил Эш Мезареф и тут же, хмыкнув, добавил: — Правда, получились они как побочный эффект некоторых моих алхимических опытов, но здесь, на улице Угрюмых Непостояльцев, лучшего освещения и не придумаешь. — Он махнул рукой куда-то в неопределенном направлении. — Сами поймете…

— Алхимических опытов? — переспросила Мила, недоумевая, что общего у этого человека с алхимией.

Эш Мезареф, кажется, тоже немного удивился.

— Ну разумеется, — ответил он. — Чем же еще заниматься алхимику, как не алхимическими опытами?

— Вы алхимик? — на этот раз с интересом спросил Ромка.

Господин Мезареф хмыкнул, переведя взгляд с Милы на Лапшина.

— Магистр алхимических наук, бывший профессор Думгрота и не менее бывший декан Золотого глаза, — официально представился господин Мезареф и снова хмыкнул, окинув гостей озадаченным взглядом. — Я думал, вам это известно, раз уж вы здесь.

Мила с Ромкой растерянно переглянулись, не зная, что ответить.

— Нет, мы не знали, — робко сказала Мила. — Мы не знали, что вы бывший профессор Думгрота.

— Тогда позвольте поинтересоваться, что вас сюда привело, если это не связано со школой? И откуда вам вообще известно мое имя?

Господин Мезареф хмуро разглядывал ребят, и Миле показалось, что он вот-вот выпроводит их за порог.

Ромка с Милой опять переглянулись, нервно переминаясь с ноги на ногу, и пока Мила думала, что сказать, Ромка — была не была — честно ответил:

— Ваше имя мы узнали из архива дома номер тринадцать, во Внешнем мире. В ящике с родословной Бледо Квита.

Мила вытаращилась на Ромку огромными глазами, недоумевая, зачем он выложил все, как есть. Теперь Эш Мезареф точно не захочет с ними разговаривать! Ведь информация, которая хранилась в архивах Акулины, наверняка была секретной!

Но, к ее огромному удивлению, господин Мезареф, вместо того чтобы возмутиться и выставить за дверь подростков, которые суют свой нос, куда им не положено, неожиданно успокоился. Неодобрительно покачав головой, он пробормотал себе под нос:

— Уже и детей впутывают в дела тайного сыска. Да уж что там — не впервой. — С неохотой подняв глаза на ребят, господин Мезареф скривился, словно у него заныло под ложечкой. — И что вам от меня нужно?

Мила настолько опешила, что застыла с открытым ртом, не в состоянии ничего сказать — только часто-часто моргала, глядя на хозяина квартиры во все глаза. Первым нашелся Ромка.

— Мы хотели узнать о Бледо Квите, — выпалил он.

Эш Мезареф закивал, словно именно этого от них и ждал.

— И что же вы хотите о нем узнать? — уточнил он.

— Все, — с присущей только ему наглостью заявил Лапшин.

Бывший профессор Думгрота с интересом посмотрел на Ромку, потом отвел взгляд и тяжело вздохнул.

— Значит, о Квите? — словно бы переспрашивал он, но было ясно, что ответа он не ждал. — Ну что ж, тогда присаживайтесь — рассказ не на пять минут.

Ромка, не привыкший к излишней скромности, тут же опустился на ближайший стул возле стола. Мила уже собиралась было присесть на второй стул, как вдруг услышала сначала слабый, а потом все нарастающий шум: по мощеной булыжником улице тарахтели колеса и, судя по тому, что совершенно одинаковые звуки словно накладывались друг на друга, на улицу въезжала, как минимум, небольшая вереница карет.

И тут вдруг пол под ногами Милы ожил и самым неестественным образом начал куда-то уползать. Причем это происходило так быстро, что Мила не смогла удержаться на ногах и, коротко, глухо вскрикнув, упала, успев выставить вперед руки, чтобы не клюнуть носом в непокрытые ковром половицы.

— Что это?! — крикнул Ромка.

Мила взглянула на него и непроизвольно открыла рот, потрясенная происходящим: стул, на котором сидел Ромка, словно на рельсах, поехал в сторону дальней стены. А следом туда же устремился круглый деревянный стол. Ромка даже не делал попыток встать со стула. Секунда — и стул с треском ударился о стену. Ромка только успел прикрыть голову руками, чтобы не стукнуться о стену затылком, как увидел едущий на него стол. Глаза его стали огромными от испуга, но в последний момент Лапшин догадался, чем чревата такая встреча, и ловко съехал со стула на пол. Стол радостно поцеловался со стулом, а заодно и со стеной.