Миллион для Коломбины

– Что?! – По щекам ее катились слезы. – Ну что, что? Я понимаю, о чем ты хочешь спросить. Да, признаюсь, я была влюблена в него. Но любила тихо, наблюдая за ними и страдая. Но я никогда не желала Тоне зла. Никогда. И не собиралась уводить Ваню. Возможно, я и позволяла себе лишнее, старалась одеться понаряднее, когда бывала у них, может, декольте бывало слишком открытым или взгляды бросала на него неосторожные… Он-то меня не замечал и воспринимал меня просто как сестру Тони, но Тоня все видела, понимала, чувствовала и страдала. Словом, мы страдали обе. Но тот день, когда она прочла письмо Вани, я не забуду никогда. Тоня не взяла денег, сказала, что деньги на аборт у нее имеются и что она не станет нам мешать, исчезнет, да так, что ее никто не найдет. И я не успела ей ничего возразить, как она схватила свой чемодан и выбежала из квартиры. И все. Исчезла. Рассказать об этом Ване я не могла – он же уехал, перебрался за границу, спрятался, сбежал, я не знаю… И так получилось, что я осталась совсем одна, да еще и с чувством огромной вины перед сестрой. Я вообще не представляла себе, где ее искать. Предположила, что она вернулась в Михайловск, к бабушке, родителей у нас уже к тому времени не было, отца мы вообще не знали, а мама незадолго до этого умерла от перитонита. Но в Михайловск, как потом выяснилось, Тоня не приезжала. Я искала ее, честно искала и подозревала, что бабушка все знает о ней, но у нашей бабули характер – не дай боже! Молчала столько лет, до самой смерти! Видать, Тоня успела настроить ее против меня, сказала, что я разлучница…

– Да, интересная история… И что же было дальше?

Катя съела несколько ложек уже остывшего супа, потом отодвинула от себя тарелку.

– Они оба исчезли, ты понимаешь? Не скрою, я тоже воспринимала Ваню как свою опору. А как иначе? Он же снял мне квартиру, давал деньги, ну, как сестре Тониной, понятное дело, иначе на какие шиши я жила бы в Москве? А когда он исчез и Тоня сбежала, я взяла те деньги, что он ей оставил, не оставлять же их в квартире, и стала просто жить. С той квартиры, где раньше жила Тоня, мне пришлось съехать, я тоже боялась там оставаться, сняла жилье, устроилась на работу, а потом вышла замуж и зажила уже своей жизнью. Детей у нас не было, и муж бросил меня, женился на другой женщине, сейчас у них уже двое сыновей. Я не в обиде на него, он же оставил мне квартиру. Потом я вышла замуж за этого… Германа. Ну, ты с ним знаком, это ж он пытался отвоевать у меня мою же квартиру, которую мне оставил Михаил. Слава богу, он отстал, и тебе спасибо большущее. Помог мне и даже денег не взял.

– Но все это было гораздо позже, – поправил ее Григорий, которому не терпелось узнать, как сложились отношения между сестрами, при каких условиях они встретились и, главное, все про Надю.

– Что тебе сказать… Поскольку наша бабушка сохраняла спокойствие, я хочу сказать, что она явно общалась с Тоней и знала, что та жива и здорова, то и я тоже успокоилась. А потом и вовсе внушила себе, что это я должна обижаться на нее, ведь я перед ней ни в чем не виновата. Я не рассказывала Ване о ее беременности, не соблазняла его, хотя и испытывала к нему чувства. Ну, может, завидовала, теперь-то чего скрывать? Она была девушкой невзрачной, неяркой, я так бы сказала, но очень нежной, женственной. И Ваня полюбил ее, конечно, не за красоту, это ясно. Он ее просто любил. Мне же казалось, что я больше достойна его любви. Гриша, я молодая была, полная сил, мне хотелось всего и сразу!

– Так что с ней стало после того, как она сбежала тогда, порвав письмо?