Миллионер, Париж и туфелька

На мое счастье, в проеме арки появляется Вера, мамина подруга, с которой они занимаются бизнесом. Черт, похоже, сегодня дамочки, которым под сорок, решили тягаться, кто круче выглядит. Длинные черные волосы Веры струятся по плечам. Вера в красном. В красном платье с глубоким декольте, до неприличия выразительно обтягивающим все ее прелести! Поверьте, там есть на что посмотреть. Полная грудь буквально вываливается из декольте, округлые бедра покачиваются в такт стучащим по зеркальному паркету шпилькам алых туфель, и кажется, даже у меня сейчас потекут слюни. Пальцы, украшенные хищным маникюром, сжимают тонкую ножку бокала, в котором плещется шампанское. Судя по блестящим глазам, бокал далеко не первый. А ведь только одиннадцать часов утра.

– Нина! – взмахивает рукой Вера. – Тебе надо срочно выпить шампанского! Поверь, оно отлично успокаивает нервы!

– Ни в коем случае! – тут же отметаю предложение я. – Слишком ответственный день, чтобы потом икать перед толпой журналистов и гостей!

– Да ладно тебе, Макс! – фыркает Вера и с вожделением поглаживает меня по щеке. – Ты такой симпатяшка, когда злишься! Обожаю мужчин, у которых есть собственное мнение!

Она выдыхает на меня остатками шампанского, и все ее обаяние тут же меркнет. Ненавижу, когда от женщин разит спиртным!

Я осторожно отстраняюсь. Мне везет второй раз подряд. Мама начинает изливать душу Вере, а я, похоже, избавлен от нетрезвых приставаний.

Мама сжимает руки подруги и жалобно рассказывает о том, что ей страшно отрезать все пути к нам с Кириллом. Она слишком часто повторяет одно и то же, и в мою душу снова закрадывается сомнение, что дело касается только нас двоих. Похоже, папа тоже замешан в ее переживаниях.

– Нина, идем в бар! – прерывает ее Вера. – Там ты расскажешь мне обо всем подробнее.

– Мама! – возмущенно развожу руками я. – Я не собираюсь потом таскать вас обеих по ресторану!

– Макс, отбой. Иди, прогуляйся по парку, – фыркает мамина подруга. – Это женский разговор. Нине необходимо выговориться.

– Только когда будешь оплакивать ваш с папой брак, не забудь о том, что происходило в зале заседаний в дни, когда вы разводились! – сжимаю кулаки я.

– А ведь я его любила тогда… – с горечью качает головой мама. – Я все надеялась, что он одумается…

– Одумается? Отец?!

– Все. В бар! Пара коктейлей перед важным событием нам не помешает.

Вера обнимает маму за плечи и разворачивает ее в сторону гостиничного бара.

Я остаюсь стоять посреди просторного гостиничного холла. Мне подмигивает симпатичная администратор, и тут же смущенно улыбается. Видимо, в костюме и с бабочкой я произвожу неизгладимое впечатление на девушек.

В кармане брюк моего костюма от очередного французского кутюрье вибрирует сотовый телефон.

В сердце загорается надежда, что Оля ответила на все мои попытки связаться с ней. Я вытаскиваю телефон и с ожиданием впиваюсь глазами в экран. Нет. Это не Оля. Это госпожа Воеводина. И очень много пропущенных вызовов от Кирилла. Наверное, брат хотел поздравить маму лично. Перезвоню ему позже. А пока послушаю, что будет петь мне в уши Анжелика Захаровна.

– Максим Викторович? Доброго утречка!

– И вам доброго, – слащаво отвечаю я. – Как там моя книга?

– Все готово. Осталось согласовать детали.

– Я могу посмотреть на то, что получилось?

– Конечно. Материал я выслала вам на почту!

– Отлично. Я просмотрю и свяжусь с вами.

– Я буду ждать вашего звонка, Максим Викторович.

Теперь мне интересно, что же она сделала с Олиной работой. Позабыв о маме и Вере, я спешу наверх, в наш двухкомнатный номер люкс.

Я сажусь за рабочий стол и с нетерпением загружаю ноутбук. Да, на почту отправлен документ от провинциального издательства «Книжкин дом». Открываю его. Листаю. Чем дальше идет документ, тем больше возмущение в моем сердце. Кажется, оно уже не помещается в груди, и пуговицы на белоснежной шелковой рубашке разлетятся в разные стороны. Черт подери, это Олина работа! Никаких правок, разве что в тексте, но я плохо разбираюсь в тонкостях редактуры. Не хватает только обложки, на которой я изображен в стиле ретро. Вместо нее какая-то яркая картинка, где я боксирую грушу в перчатках. И автор – Аля Доронина.

Некоторое время я сижу на стуле и пялюсь в экран ноутбука. Кто такая Аля Доронина?!

Открываю текст Олиного ночного письма. Перечитываю. Работу собирались растерзать на части, но отчего-то не сделали этого. Только вот авторского права мою Олю лишили. Она – Жданова.

Я набираю номер Воеводиной.

– Да, Максим Викторович? – вкрадчиво произносит Анжелика Захаровна. – Как вам текст?

– А кто автор? – стараясь дышать ровно, интересуюсь я.

– В смысле?

– Чья фамилия на обложке?

– А… это… мелочи.

– Чья фамилия? – холодно повторяю вопрос я.

– Нашего нового автора. Аля Доронина – это псевдоним, – нервно хихикает она.

– Чей? – ледяным тоном интересуюсь я. – Чей это псевдоним?

– Максим Викторович, ну, какая разница? Главное, что текст получился отличный.

– Это текст Оли Ждановой! – рычу я. – Мы делали его вместе! Неужели вы думаете, что я соглашусь, чтобы на обложке стояла другая фамилия?!