Мир на пике – Мир в пике

А вот с шести до двенадцати (а иногда и до двух часов ночи, когда на повестке дня и игрового года стоял вопрос запуска миссии к Альфа Центавре) компьютер оккупировали уже совсем другие товарищи. Они объявляли войны, двигали вперед науку, развивали города и инфраструктуру и втайне мечтали либо улететь куда подальше с этого утлого шарика, либо таки построить Мировую Империю™, со своим «блэкджеком и поэтессами», причем желательно только под их единоличным управлением. Речь, конечно же, о компьютерной игре «Цивилизация».

Это потом уже в моей жизни были все научные книги по истории цивилизации – Тойнби и Даймонд, Хантингтон и Фукуяма, Пригожин и Диксон, и многие другие.

Но начиналось все с этого простого компьютерного симулятора развития сложной системы под названием «человечество». В нем было заложено в грубом наброске уже все основное – и честность, и вероломство, и наука, и экономика, и социология, и религия, и, самое главное, – неистребимая жажда постоянного развития, именуемая прогрессом. По сути, все формы эволюции в компьютерном и реальном мире возникают из взаимодействия независимых агентов системы, следующих нескольким простым правилам поведения.

О неизбежности прогресса, о его крутых виражах и о неминуемых провалах в истории цивилизаций и хочу я вам рассказать в этой главе. Ведь прошлое может нас многому научить. Наше прошлое – это такая же модель нашего мира, как и старая добрая «Цивилизация» Сида Мейера. И если в прошлой главе мы упомянули опасную ловушку «вечного сегодня», то сейчас мы расскажем о другой проблеме – о «завтра, которое не может уже наступить».

Прогресс – это латинское слово. Оно обозначает постепенное, но безостановочное движение чего-либо вперед. Многие воспринимают прогресс именно так – как ровную и накатанную дорогу, которая должна резво и неизбежно вывести нас куда-то в «безусловно светлое будущее». Однако на деле путь прогресса отнюдь не столь предопределен, и часто оказывается, что «стрела времени» перестает лететь вперед или даже возвращается назад, иногда больно раня тех, кто верит в то, что «завтра всегда будет лучше, чем сегодня». Ведь отнюдь не всегда «лучшее завтра», оцениваемое с эгоистической позиции наблюдателя, соответствует «лучшему завтра» вообще. Крах одних всегда является прологом успеха других. «Свято место пусто не бывает». Гонка прогресса не имеет финишной черты, и в этом забеге нет окончательно победивших. Есть лишь пока не проигравшие.

А Роджер Осборн заслуженно считает, что цивилизация – это символ того, что мы больше всего ценим в нашем обществе. Но это общество все чаще нам ставит неудобные вопросы о несоответствии между ценностями и историческими фактами действительности, которые заводят современность в тупики парадоксов и неопределенности, не выдавая готовых ответов, а заставляя их искать и беспокоиться о тщетности своих поисков.

Итак, посмотрим на мир в 3500 году до нашей эры.

Рис. 5. Предполагаемая карта мира: 3500 г. до н. э.

Древнейшие цивилизации мира жмутся к бассейнам крупных рек – Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ганга, Хуанхэ. Это – уже упомянутые нами аквадеспотии. Государства эти тоталитарны по своей сути, но они могут обеспечить своим подданным уже гораздо более сносные условия существования, нежели окружающая их «серая зона» племен охотников, собирателей и кочевников. У аквадеспотий есть еще очень несовершенная, но прогрессивная на тот момент технология пойменной системы поливного земледелия. Пойма рек грязна и полна заразы, а население там скучено и совершенно бесправно, там нет степной или лесной вольницы, но там есть главное, что двигает вперед эти сообщества, – там есть минимально необходимая стабильность.

[13]

Еда там есть всегда, и ее хватает на то, чтобы поддерживать плотность населения, абсолютно недостижимую для охотников и собирателей, живущих в «серой зоне» леса или саванны. Охотникам и собирателям для питания племени размером в несколько сотен человек надо иметь под ногами территорию размером с современную Чехию. Таким образом, плотность населения охотников и собирателей мизерна, это даже не «идеальный цивилизационный газ» кочевников-скотоводов и не «вода» первых земледельцев, а почти что полный «цивилизационный вакуум». Все современные «дикие» места Европы гораздо более обитаемы, чем местность возле Берлина в каком-нибудь 10 000 году до нашей эры. При этом дичь первобытными охотниками истребляется абсолютно хищнически, и через какое-то столетие-другое не то что животный мир – даже ландшафт целого континента может поменяться до неузнаваемости. Ведь человек начал менять мир «под себя» отнюдь не в Древнем Египте или Месопотамии – путь цивилизации начался гораздо раньше…

Нагляден в этом плане пример Австралии. Пример поучительный и предостерегающий нас одновременно. Особенно хорошо воспринимается этот пример в сцепке с постапокалиптическим циклом фильмов о Безумном Максе, повествующем о мире, в котором «внезапно» закончилась нефть. Ведь исполнитель роли Безумного Макса – молодой еще Мэл Гибсон – сам австралиец по происхождению.