Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

«При однообразии торговой жизни в рядах Гостиного доставляла развлечение игра в шашки, – писал знаменитый знаток старого Петербурга, бытописатель Михаил Иванович Пыляев. – Около почти каждой лавки стояла скамейка, на середине которой была нарисована „шашельница”. Около играющих иногда образовывалась целая толпа зрителей, которые в игре принимали живейшее участие, ободряли игроков и смеялись над их оплошностями. В игре, как и в торговле, главное – взять не столько знанием, сколько хитростью, воспользоваться оплошностью противника».

В 1998 г., когда после долгого десятилетнего ремонта открылся, наконец, главный, Невский фасад Гостиного двора, петербургский историк Сергей Лебедев, известный своими любопытными проектами (среди них – реализованная идея Музея фонарей под открытым небом на Одесской улице), выступил в петербургской газете «Смена» с предложением установить здесь памятник прежним гостинодворским нравам, обычаям и ушедшим забавам. А поскольку одной из самых любопытных здешних традиций служила игра в шашки, то Сергей Лебедев предложил воздвигнуть памятник «Гостинодворцам, отдыху и шашкам».

«Не надо тяжелого гранитного полированного пьедестала, многопудовой бронзовой фигуры, – отмечал Сергей Лебедев. – Нужна просто скамья с „шашельницей” и трогательной надписью, и рядом – непременный старинный фонарь, излучающий тепло истории. А мемориальная надпись рядом с памятным знаком пусть бронзово сообщает: „Здесь купцы Гостиного двора играли в шашки”. А еще лучше – процитировать незабвенного Михаила Ивановича Пыляева, полностью приведя текст из его знаменитого „Старого Петербурга” – труда, любимого не одним поколением горожан».

П.А. Антипов. «Игра в шашки». 1898 г.

По идее Сергея Лебедева, памятник мог бы стать центральный шашечным столиком Санкт-Петербурга. «Мемориальная гранитная скамейка будет использоваться и по своему прямому назначению – как место отдыха горожан и покупателей, и, если издать специальное распоряжение высших властей, как „официальное место”, разрешающее в городе Санкт-Петербурге знаменитую гостинодворскую игру», – указывал историк.

Предложение Сергея Лебедева горячо поддержала редакция газеты «Смена». «Простых, человечных, небольших монументов, вроде копенгагенской русалки, брюссельского писающего мальчика и бременских музыкантов из одноименного города, нам явно не хватает, – говорилось в редакционном обращении. – Памятнику-скамейке в нашем городе – быть!»

На предложение Сергея Лебедева с энтузиазмом откликнулись городские власти и художественная общественность. Архитекторы Феликс Романовский и Анатолий Чернов, являвшиеся в прошлом главными художниками города, сообщили, что ими созданы эскизные проекты нового монумента на Невском проспекте в дар городу. Выразил поддержку и международный шахматный гроссмейстер Марк Тайманов – большой любитель шашек. Именно его, по мнению Сергея Лебедева, следовало бы пригласить на торжественную церемонию открытия памятника, дабы он сыграл партию с губернатором города.

«Признаться, „давненько не брал я в руки шашек” и не уверен, что мог бы своей игрой „в поддавки без фуков” кому-либо доставить удовольствие, – отмечал Марк Тайманов. – Но возможность сразиться в дружеском поединке с губернатором лестна сама по себе, а с учетом того, что эта акция может способствовать идее украшения нашего города, делает предложенную встречу не только приятной, но и полезной».

Увы, к сожалению, проект уникального памятника игре в шашки так и остался на бумаге.

Карточная игра: «Чемпионаты картежников»

Можно ли считать спортивным занятием карточную игру? В определенном смысле – да. Бридж, наравне с шахматами, шашками, считается разновидностью «интеллектуального спорта». В 1995 г. бридж признали частью олимпийского движения, а в 1999 г. он получил официальный статус олимпийского вида спорта.

Примерно в XVIII в. произошло деление карточных игр на коммерческие (винт, вист, преферанс, а затем и бридж), азартные (сека, баккара, штосс и др.), где царит случай, а также игры, основанные на четком математическом расчете и требующие от участников определенного мастерства.

Екатерина II запрещала азартные игры, «основанные на случае», установив штрафы для содержателей игорных домов и самих игроков. Замеченных в мошенничестве заключали в острог, но только по решению суда. И в то же время при «просвещенной государыне» карточная игра пошла в гору. Сама царица была большой охотницей до ломберного столика, а в гвардейских полках игра и вовсе почиталась за доблесть. Ни один званый прием или даже благотворительный вечер не обходился без карточного «сражения».