Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»

Это и была наша позиция. И она была абсолютно правильной. И мы все дружно поддерживали и продолжаем поддерживать в этом и Сережу Корзуна, который был главным редактором, и Таню Пелипейко, которая вела эфир, и меня, который сидел в Белом доме и предложил вывести Александра Владимировича Руцкого в прямой эфир. Потом люди из окружения Ельцина мне объясняли, как глубоко я был неправ, предоставив ему микрофон. А во время того интервью одного из наших товарищей соратники Руцкого арестовали и держали под автоматами. Я этого не знал.

Кстати, должен вам сказать, что категорически не согласен с тем, что первыми начали стрелять сторонники Ельцина. Если взять по дням, по часам, по минутам деятельность всех органов власти (а все это есть, все расписано и опубликовано), вы увидите, что первые человеческие жертвы появились 23 сентября, когда группа Станислава Терехова напала на штаб СНГ. Там погибли трое – двое военнослужащих и прохожий. Это факт, от которого никто не отказывается и который никто не опровергает. Захват, первое реальное силовое столкновение – это Смоленская площадь, 2 октября, когда именно демонстранты соорудили баррикады и подожгли их. И тому я сам был свидетелем. Силовой прорыв – 3 октября в 12 часов. Это Крымский мост, когда демонстрация прорвала оцепление, раскидав милиционеров. Двоих из них сбросили с моста.

Ни одной огнестрельной раны не было ни у кого из толпы. Президентская сторона не давала команды открывать огонь. У каждого свои воспоминания, и это понятно. Один был здесь, другой был там. Но все же это можно проверить. Поэтому мне было смешно слушать некоторых участников этих событий, которые помнят только свое и считают, что то, что они помнят, и было на самом деле. Они хотя бы поинтересовались, что в это время происходило в другом месте! И когда говорят о том, что Александр Владимирович Руцкой отправлял людей на штурм Останкино в ответ на атаку Кремля – нам говорят неправду. 3 октября, когда в 15 или в 16 часов Александр Владимирович с балкона говорил про штурм, никаких движений войск не было, а был захват мэрии. И депутат Моссовета Александр Павлович Брагинский стал инвалидом, потом умер от побоев. Это тоже известно – достаточно составить подробную и точную хронологию. Я здесь бы согласился с покойным контр-адмиралом Геннадием Захаровым, во время тех событий помощником начальника службы безопасности президента. У нас отношения с ним были непростые, но я должен согласиться с одной его фразой о том, что, к сожалению, только так было остановлено это начинавшееся гигантское кровопролитие.

И, наконец, последнее – расстрел Белого дома. Да, стреляли, 12 выстрелов, все считается, все задокументировано. Действительно, 12. Это очень много. Но мне не дает покоя одна мысль – нам говорили, что в Белом доме тогда было три тысячи человек, и объявляют, что погибло не то 500, не то 700 из них. Как мы можем это проверить? В Белом доме на момент обстрела было 658 депутатов. То есть примерно пятая часть от общего количества в три тысячи человек. И эти депутаты, которые, как они нам сами рассказывают, были в первых рядах защитников, и по ним велся прицельный огонь. Как так получилось, что ни один из них не получил ни одного ранения? Если там была такая резня, то и они должны были понести потери – то есть если из трех тысяч погибла пятая часть, то и из них тоже должна была погибнуть примерно пятая часть. Если погибло 700 человек, примерно 140 из них должны были быть депутатами. Если 500 – то 100. 40 из 200, 20 из 100. Что-то не складывается в этой арифметике…

Политически, на мой взгляд, исторически оказался прав Ельцин и его сторона – президентская. Хотя, конечно, это была гражданская война, а на ней не бывает правых и виноватых. Кто был прав, как пел Окуджава, «на той единственной Гражданской» – белые, красные, а может, махновцы? У меня на это ответа нет.

Кстати, в свое время отдельной книгой была выпущена полная (!) стенограмма переговоров, которые шли под покровительством Патриарха. Согласно ей, по договоренности, 2 октября (это вечером, баррикады на Смоленке) включили свет в Белом доме, дали воду, пропустили огромную группу журналистов. Их пропустил ОМОН, который блокировал Белый дом. То есть казалось, что начинается движение, пошли договоренности. И что происходит дальше? Вечером баррикады на Смоленской, днем демонстранты прорываются к Белому дому, а затем к Останкино. Возьмите, почитайте. Это чтение полезное в любом случае. Еще раз повторю, в гражданской войне, кусочек которой, на мой взгляд, мы наблюдали в Москве, не бывает среди руководителей правых и виноватых.