Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»

Эта история перевернула меня абсолютно. Я просто перестал бояться… Чем старше становишься, тем больше вспоминаешь, почему я другой, что меня изменило. Я, конечно, после декабря 1994 года стал другим. После этого, когда меня пугают: «Тебя выгонят, уволят», знаете, что мне хочется ответить?! Идите в жопу! Просто в жопу! Хотите сократить зарплату? Придумайте что-то поинтереснее, чуваки. Со мной трудно что-то сделать, потому что со мной давно уже все сделали. Мой сын, который бесконечно смотрит сериал «Ходячие мертвецы», говорит, что я зомби. А я и правда ходячий мертвец.

Березовский

Таланта, подобного Борису Березовскому, я не знаю. Он был одержим миссией – а таких людей не очень много. Реальной миссией – и в этом он похож на Путина – сделать Россию правильной, настолько правильной, какой он это видел. Но с точки зрения отношения к СМИ этот человек был моим абсолютным противником. И даже когда они с Владимиром Гусинским что-то делали вместе, я тщательно старался сокращать свое общение с Борисом Абрамовичем. Именно потому, что это было не очень приятно. Но при этом – я отдаю ему должное – это был очень талантливый человек, без которого некоторые события конца ХХ века не могли бы произойти. Это и избрание Ельцина в 1996 году, и Хасавюртовский мир с Чечней того же года, и избрание Путина в 2000-м. Без Березовского этого бы не было. Это надо помнить и понимать.

Я считаю, что ему, конечно, помогли умереть. Убийство Березовского было сознательным, хорошо подготовленным, хорошо оплаченным и тонко закамуфлированным. Считая, что умереть ему помогли, я некоторое время оставался в одиночестве – даже британское правительство, которое вело расследование, меня не поддерживало, а я и тогда был убежден, что вопросов по криминальному расследованию слишком много, и сейчас так считаю… Записи камер видеонаблюдения, машина, открытые ворота, которые управляются дистанционно… Очень много вопросов, на которые ответов окончательных так и не дали. Да и британский коронер вынес в итоге вердикт о том, что достоверно определить обстоятельства смерти Березовского невозможно.

* * *

О Борисе Абрамовиче Березовском я услышал за два года до того, как его увидел. Я точно помню, что речь шла о покушении на Березовского. Это был 1994 год. Очередное покушение на очередного бизнесмена – ничего особенного. Я был политическим корреспондентом, но поскольку Березовский не имел никакого отношения к парламенту или к властным структурам – или мне так тогда казалось, – то я этим вопросом не занимался. Я просто поставил галочку: еще один бизнесмен, еще один взрыв. Вроде бы выжил, радио это освещало, но в обычном режиме. А впервые столкнулся я с Березовским уже будучи директором службы информации во время президентских выборов 96-го года. Мне позвонил контролирующий акционер Владимир Гусинский и сказал: «Тут на тебя жалуется Березовский». Я спросил: «А это кто?» Я уже и забыл фамилию того бизнесмена, которого пытались взорвать в июне 94-го – на дворе был уже февраль 96-го.

Гусинский говорит: «Подъезжай». Я подъехал, и он мне сказал: «У нас есть позиция, что мы должны скорее начать помогать Борису Николаевичу Ельцину, потому что идут коммунисты. У нас такой мощной антикоммунистической силой является Борис Абрамович». К тому времени они в Давосе уже встречались и договорились поддержать Ельцина. Я ответил: «Не понимаю, о чем вы говорите, Владимир Александрович. Есть радио – оно работает». Он говорит: «Мы говорим о том, что у тебя слишком много коммунистов в эфире». Я возражаю: «А по-моему, не много – по-моему, как раз». Он настаивает: «Позвони Березовскому на всякий случай. Он почему-то обижается». Я недоумеваю: «Неизвестный мне человек. Зачем мне ему звонить?»

Оказывается, в это время готовилось «письмо тринадцати», опубликованное в апреле, которое могло привести к тому, что олигархи переориентировались бы на коммунистов. Рейтинги Зюганова со страшной силой росли, и именно в эти дни происходила попытка подписания указа о роспуске коммунистической партии и аресте ее руководства. Я позвонил Березовскому и сказал: «Борис Абрамович, это директор службы информации «Эха Москвы». У вас проблемы?» – «Нет, не проблемы, просто подъезжайте, мы поговорим». Меня попросил акционер – я подъехал.

Что меня сразу поразило – он ел (нет, не младенцев). То есть он меня позвал не на обед, и я вошел в середине обеда. Он сидел в кабинете один и один ел. И за едой стал рассказывать о коммунистической угрозе: «Мы поддерживаем Ельцина, а у вас много коммунистов в эфире. Их нужно убрать». Я слушал его замечательно выстроенную конструкцию, с тоской думая, что теряю время. В конце концов я не выдержал: «Вы знаете, Борис Абрамович, пока я отвечаю за информационную политику радиостанции, у нас будут и те и другие, и пятые, и десятые, и черт с копытами, и ангел с кочергой». Он говорит: «Вы ошибаетесь!» Я ответил: «Ну если я ошибаюсь, то меня поправят вышестоящие товарищи» и уехал. До этого апрельского письма я больше с ним не общался.