Мой личный врач

Перед домом наша приятная компания распалась: Яна увела весело щебетавшую Алису в детскую, Ксана отправилась в кухню, чтобы по-тихому, дабы не засекла дочка, вернуть поварихе миску и ложку, Анюта пошла к себе читать «Дети капитана Гранта» из летнего задания по литературе, а я вернулась к Вере Дмитриевне.

Когда я вошла, моя подопечная смотрела телевизор. И «передача» оказалось весьма любопытной: сначала на экране появилась кухня, где Люся-Люсьенда с поварешкой в руке что-то пылко доказывала обедавшему охраннику, потом камера показала гостиную, где Агнесса наставляла вертлявую горничную, как правильно чистить пылесосом дорогой текинский ковер, потом я увидела сад и в нем – пожилого мужчину в холщовых брюках и соломенной шляпе, подстригавшего какой-то экзотический куст, затем в кадре появились въездные ворота. Я кашлянула, дабы просигнализировать о своем присутствии. Вера Дмитриевна обернулась ко мне, но телевизор не выключила.

– Знаете, иногда хочется знать, что в доме происходит, а то скучно все время лежать одной в четырех стенах.

Видимо, заметив усмешку на моем лице, она поспешила разъяснить ситуацию.

– Вы не думайте, Лиза, камеры установлены только в общих помещениях, в саду, у бассейна, у ворот, да еще в детской. Так что никакого вторжения в личную жизнь взрослых обитателей дома нет.

– Ну что ж, теперь я могу быть абсолютно спокойна, что цвет моего белья останется моей маленькой тайной… Кстати, по поводу лежания в четырех стенах: я предлагаю вам погулять в саду, там сейчас очень хорошо после дождя и даже солнышко иногда сквозь облака проглядывает.

Я помогла Вере Дмитриевне одеться и вывезла ее на инвалидной коляске в сад. Мы гуляли почти до обеда, и во время нашей неспешной прогулки выяснилось, что Вера Дмитриевна была по профессии училкой и тридцать лет преподавала русский язык и литературу в одной из школ Технограда. Работу свою она обожала и даже основала у себя в школе поэтический театр, который существовал много лет, выступал в Москве в Доме учителя, в Доме ученых, в различных клубах и был награжден почетными грамотами Министерства образования. Сценарии для своих постановок она писала сама и в подтверждение этого прочла мне отрывок из спектакля про Анну Андреевну Ахматову, из чего я заключила, что центры памяти не были задеты болезнью. Потом мы с ней дружно поругали отечественное телевидение за обилие рекламы и тупые сериалы и в завершение в унисон пропели дифирамбы доброму старому английскому фильму «Гордость и предубеждение» по роману Джейн Остин.

После обеда Вера Дмитриевна поспала, а затем я заставила ее проделать несколько упражнений лечебной гимнастики. Потом мы поиграли с ней в нарды, потом пришла Ксана проведать сватью и веселила нас рассказами о лихих традициях станицы Злодейской, пока я, ссылаясь на усталость моей подопечной, деликатно не выпроводила ее за дверь, на что Ксана даже и не подумала обидеться. После Ксаны в комнату зашла Агнесса обговорить меню на следующий день, а заодно предупредить меня, что в полночь в сад выпускают собак охранять территорию, а загоняют их в вольеру в шесть утра. Потом забежала Анюта с предложением почитать бабушке вслух книжку Макса Фрая, и я решила, что завтра же напишу четкий график посещений. Последним визитером был сам хозяин дома, он заявился в начале десятого, плюхнулся в кресло и попросил у меня таблетку от головной боли.

– Что, трудный день был, Антоша?

– Да нет, мамуль, как обычно. Только в конце дня голова заболела, пока с одним высокопоставленным слугой народа обговаривал сумму отката из государевых денег, которые нам на поддержку экспериментальной лаборатории выдали. Нынешние чиновники прямо пираньи, так и норовят до костей обглодать… Ну да ладно, как-нибудь справимся, ты-то как?

– Очень хорошо… Знаешь, у Лизы просто золотые руки, она мне такой замечательный массаж сделала, что, представляешь, я даже начала шевелить пальцами на руке…

– Здорово, а мне вот хочется камнем в постель упасть, а нельзя: на завтра пригласили к губернатору и нужно подготовиться, а тут еще голова раскалывается… Тебе дед звонил?

– Звонил в четыре. Сказал, что у него заседание совета компьютерного музея, и он будет ночевать в Москве у Томилина.

– Мамуль, ты бы с ним поговорила, ему уже 84, он плохо видит, плохо слышит, а мотается в Москву на электричках. Ведь в доме несколько машин и шофер есть… Да и Агнесса его может отвести или Галя…

– Антоша, ты же его знаешь…

– Да уж, знаю, упертый апологет общественного транспорта. – Антон Зиновьевич повернулся ко мне. – А вы мне таблеточку-то дадите?

– Давайте я вам лучше шейно-воротниковую зону помассирую, и тогда головная боль пройдет без таблетки…

Антон Зиновьевич бросил на меня быстрый цепкий взгляд.

– Что ж, если вы, как специалист, считаете, что это лучше, то моя шея к вашим услугам.

У него была крепкая шея, мускулистая спина, но на загривке мои пальцы ощутили зажатость мышц и некоторые изменения хрящевой ткани, свидетельствующие о начальном этапе остеохондроза…