Мой личный врач

Когда мы пришли в комнату моей подопечной, маникюрша собирала свои инструменты, и они с Верой Дмитриевной о чем-то весело щебетали. После ухода жрицы красоты Вера Дмитриевна заявила, что несколько утомлена, поэтому хочет в тишине послушать аудиокнигу с рассказами Паустовского, а нам рекомендует погулять до обеда в саду или заняться еще чем-нибудь. Анюта предложила пойти поплавать в бассейне, Вера Дмитриевна эту идею одобрила, а я с удовольствием согласилась, потому что больше всего на свете люблю воду, недаром мой дед говорил обо мне: «Все люди произошли от обезьяны, и только наша Лиза – от утки».

На лужайке около бассейна на садовом диване-качелях в одиночестве сидела Ксана в своем дивном спортивном костюме и, отталкиваясь ногой от земли, покачивалась и одновременно лузгала семечки, задумчиво сплевывая шелуху в бумажный фунтик. Она явно обрадовалась нашему обществу.

– Погода-то какая сегодня стоит – красота, солнышко, теплынь. Хорошо… Как у бога за пазухой…

– Теть Ксана, пошли с нами купаться, – предложила Анюта.

– Не-е, для меня вода еще холодная, я лучше тут посижу, на вас посмотрю.

Анюта плавала вполне прилично, мы с ней несколько раз пересекли бассейн, пока девочка не запыхалась. Зацепившись за бортик, она спросила:

– Лиза, а вы кролем меня плавать научите?

– Конечно. Прямо сейчас и начнем.

Пока я объясняла Анюте, как правильно дышать при плавании кролем, на балконе появилась вертлявая горничная, потом она исчезла и ее сменила молодая хозяйка поместья. Ее появлению я не придала никакого значения – ну, вышла девушка на балкон подышать свежим воздухом, – а зря, потому что через пару минут Галина Герасимовна в сопровождении ябеды-горничной и домоправительницы вышла из дома и направилась в нашу сторону.

– Ну, и кто мне объяснит, что делает здесь сиделка? – раздраженно спросила она, демонстративно не замечая меня и адресуясь к побледневшей Агнессе Николаевне: – Ее что, нанимали, чтобы она в бассейне купалась, кофе распивала, по саду гуляла, семейные альбомы рассматривала (на этом месте горничная скромно потупилась). Как я понимаю, ее наняли, чтобы она неотлучно находилась у постели Веры Дмитриевны. Вы что, Агнесса Николаевна, не объяснили ей ее обязанности?

– Сиделка знает свои обязанности и отлично с ними справляется, – спокойно ответила домоправительница, но я заметила, что у нее дрожат руки.

– Это я Лизу пригласила поплавать, и что в этом такого? – Анюта уже вылезла из бассейна и стояла перед красавицей-мачехой мокрая, худенькая и воинственная.

– А то, что прислуга должна знать свое место, и ты не должна ей потакать.

– Моя мама никогда бы так не сказала, – сверкнула на нее глазами Анюта.

– А меня не интересует, что сказала бы твоя мать, – выпалила рассерженная мадам Шадрина. Однако, увидев исказившееся лицо падчерицы и то, каким оберегающим жестом домоправительница положила руку на плечо девочки, видимо, поняла, что малость переборщила, и сменила тон: – Ну, прости, я не хотела тебя обидеть, я просто не понимаю, почему ты все время якшаешься с прислугой – то с кухаркой, то с сиделкой.

– Доча, – вдруг подала голос Ксана, продолжая лузгать семечки и раскачиваясь, – гляжу на тебя и диву даюсь, как ты у меня скоро барыней-то заделалась!

– Мама, – зашипела Галина Герасимовна, покрываясь красными пятнами, – а вы-то куда лезете, кто вас спрашивает?

– А нихто, – спокойно ответила Ксана, аккуратно закрывая фунтик с лузгой и пряча его в карман спортивных штанов, – да ты хоть за президента замуж выйди, а я все равно твоя матерь и не позволю тебе так с людями обращаться. Ты, доча, быстро забыла, как дома за поросями ходила и бураки полола… Да и на што тебе бассейн? Ты ж после того, как в детстве в Дону тонула, к воде близко не подходишь. Так что иди отседова и не порть людям настроение.

– Да что вы такое, мама, говорите, – завизжала хозяйка поместья, позабыв о хороших манерах, а заодно и об окружающих. – Когда это я бураки полола? Да я из дома в пятнадцать годов уехала! И вы мне, мама, не указ. Здесь я хозяйка, и все будет так, как я сказала. А не нравится, собирайте сумки и укатывайте в свою Злодейскую навоз месить…

– Накося, выкуси! – Ксана соорудила из пальцев фигу и продемонстрировала ее дочери. – Не ты меня приглашала, не тебе меня выгонять!

Это был явный нокаут. Почувствовав, что «теряет лицо», мадам Шадрина, изящным жестом коснувшись лба, простонала:

– Ну, вот у меня опять голова разболелась.

– Хотите, я вам массаж сделаю, и боль пройдет? – спросила я невинным голосом, накидывая на плечи полотенце.

Хозяйка поместья молча обожгла меня испепеляющим взглядом и удалилась, заботливо поддерживаемая под локоток подлизой-горничной.

Ксана задумчиво смотрела ей вслед, а потом повернулась ко мне.

– Ты, Лиза, на мою Галю не обижайся. Она девка добрая, только ей богатство мочой в голову вдарило. Вот она и чудит…

– Я думаю, – встряла Агнесса, – что Галина Герасимовна еще не совсем освоилась в роли хозяйки дома, поэтому иногда нервничает и вследствие этого не всегда адекватно реагирует на ту или иную ситуацию.