Мой личный врач

Мы чудненько пообщались. Дедок развлекал меня смешными байками из жизни своих коллег, ученых-электронщиков, чьи фамилии мне, в силу моего невежества, ничего не говорили. Я, в свою очередь, рассказала несколько вполне приличных анекдотов на медицинские темы, короче, встреча прошла в теплой и дружеской обстановке. И когда я, поблагодарив за восхитительное вино и приятную беседу, засобиралась уходить, в комнату неожиданно вошел хозяин дома. Полупустая бутылка вина и разоренное блюдо с клубникой явно свидетельствовали о том, что мое пребывание здесь не было связано с моими профессиональными обязанностями, и я ожидала увидеть выражение недовольства на лице господина Шадрина, но он, окинув беглым взглядом стол, плюхнулся в свободное кресло и вполне миролюбиво спросил:

– Вы не против, господа, если я присоединюсь к вашей теплой компании?

Дмитрий Александрович милостиво кивнул головой.

– Хоть ты и нарушил наш приятнейший тет-а-тет, выгонять тебя не будем. Только учти, Антоша, муската я тебе не налью, так как ты в нем ничего не понимаешь.

– Да я и не претендую. У тебя вроде вискарь был?

– Почему был? Вот он, пользуйся на здоровье, – Дмитрий Александрович открыл книжный шкаф, достал из-за ряда солидных томов бутылку, на этикетке которой было написано слово «Macallan», и торжественно водрузил ее на стол.

– Это ты от Агнессы прячешь?

– А от кого же еще? Она ведь как цербер за мной следит: за столом ни вина, ни мяса не дает, держит на одних кашах, твороге и каком-то овощном силосе. Ничего вкусного от нее не дождешься. Спасибо, Люся, добрая душа, иногда тайком от нее отбивной попотчует, а то совсем не жизнь, а горе горькое, – заговорщицки подмигнул он мне.

– Ой, дед, хватит прибедняться! Кстати, должен заметить, что ты прямо соколом глядишь, а утром спину разогнуть не мог.

– Это все Лиза, она меня сегодня, можно сказать, к жизни вернула. Так что тебе спасибо, что рекомендовал к ней обратиться, и вообще, хорошо, что в доме появился хоть один стоящий медик, а то этот ваш горе-академик ходит как индюк надутый, а спросишь его, как чирей лечить, так он даже этого объяснить толком не может…

Антон Зиновьевич плеснул себе в бокал виски, выпил, закусил клубничиной, задумчиво посмотрел на меня:

– А что, Лиза, переходите к нам на постоянную работу, положу вам хорошее жалованье?! У нас тут тихо, спокойно, да и народ вроде ничего, не капризный…

– Нет, спасибо.

– Что так? А если я предложу вам…

И он назвал сумму значительно больше той, что получала я в нашей клинической больнице в качестве заместителя заведующего отделением и оперирующего хирурга, работающего на две ставки.

– Еще раз спасибо, Антон Зиновьевич, за предложение, но мой ответ – «нет».

– Ну что ж, на «нет» и суда нет, – усмехнулся Шадрин, – но вы все-таки подумайте… Да, кстати, бассейном вы можете пользоваться в любое удобное для вас время.

– Но Галина Герасимовна…

– Моя супруга несколько погорячилась, и я прошу ее извинить за ту сцену, что она устроила.

Я поблагодарила, откланялась и вышла из комнаты, удивившись тому, что в голосе Антона Зиновьевича как-то не улавливалось трепетных интонаций, с которыми должно немолодому некрасивому мужу говорить о юной красавице жене… И еще я подумала о том, что в лице Галины Герасимовны нажила себе врага.

Прежде чем пойти к Вере Дмитриевне, я отправилась в сад, чтобы среди деревьев, кустов и фонтанов без помех позвонить Милочке. Зная дотошность моей сестрички, я днем полазила по сайту Феодосии и теперь была в курсе не только погоды, но и культурных мероприятий города, что придало моему повествованию об отдыхе в Крыму некоторую фактологическую весомость. Так что общение с родственниками прошло гладко. Правда, конспиратор Костик, прибегая к эзопову языку, пытался выяснить у меня, на какой стадии готовности будущий фоторепортаж, но я на него зарычала, и он умолк, всего лишь пожелав мне творческих успехов и сообщив, что кинул мне на e-mail любопытную информацию про РАСН.

Когда я вошла в спальню моей пациентки, то увидела чудную картину: на обеденном столике, прикрепленном к медицинской кровати Веры Дмитриевны, восседал Персик и, мурлыча, вылизывал с ложки мороженое, которым потчевала его Анюта, а ее бабушка гладила этого безобразника по пушистой спине здоровой рукой и при этом умильно сюсюкала: «Ой, как нашему котику вкусно, ой, как наш котик любит мороженое».

Я негромко кашлянула в ладонь, дабы привлечь внимание к своей особе.

– А я что, я ничего, – заметив меня, заныла Анюта и моментально спрятала за спину вазочку с мороженым, – просто я услышала, как Персик плачет у вас в комнате. Он там сидел такой грустный, одинокий, несчастный, и я подумала, что здесь с нами ему будет веселее.

– Да, – поддакнула Вера Дмитриевна, – у него в глазах стояли слезы.

– Так уж и слезы! И на столик он сам прыгнул?

– Ну да.

– И мороженое попросил?

Анюта опустила голову, и ей на помощь пришла бабушка.

– Лиза, это я виновата, мне так хотелось его чем-нибудь порадовать…