Мой личный врач

Я проплыла под водой большую часть бассейна, а затем двинула кролем от бортика к бортику, радуясь прохладной бодрящей воде и яркому солнцу. Не Черное море, конечно, но за неимением оного бассейн – тоже неплохо. Проплавав минут двадцать в быстром темпе, я решила, что пора выбираться на сушу.

– Классно плаваете. Где научились, в спортивной школе?

– Нет, плавать меня мой дед учил на озере Покровском, это на севере Вологодчины.

– Хорошо учил. То-то я за вами угнаться не мог!

Я про себя хмыкнула, да уж… В памяти так и встала картина: дед, нахлобучив на голову какую-то несусветную панаму, вяло пошевеливая веслами, сидит в лодке, а я, семилетняя девчонка, усиленно работая руками и ногами, плыву впереди лодки к песчаному островку, заросшему камышами. От берега до этого островка метров пятьсот будет, и я уже устала, а дед словно этого не замечает и насвистывает какой-то веселый мотивчик. Наконец я достаю ногами до дна, вылезаю из воды и плюхаюсь на горячий песок, ругая про себя мучителя-деда всякими злыми словами, а тот хмурит брови и требует, чтобы я не прохлаждалась, а плыла назад к берегу. Правда, благодаря его суровым урокам я научилась запросто плавать по четыре-пять часов кряду, заплывая далеко в открытое море, так что назойливым пляжным ухажерам, которые иногда пытаются флиртовать со мной в воде, приходится в одиночестве сконфуженно возвращаться на берег…

Антон Зиновьевич, стоя у бортика бассейна, энергично растирал спину полотенцем, и я отметила, что в плавках он выглядит выигрышнее, чем в цивильной одежде. При невысоком росте – крепкий торс, мышцы тела хорошо развиты, живот без признаков дряблости и ожирения. Короче, если к его фигуре прибавить его капитал, то можно забыть о некрасивости его лица, что, видимо, и сделала юная девушка из станицы Светлая, она же Злодейская.

– Лиза, вы меня разглядываете, как цыган коня на ярмарке.

Я пожала плечами:

– Ничего личного. Просто профессиональная привычка массажиста. Кстати, вам нужно серьезно заняться областью третьего и четвертого позвонка, у вас начинается остеохондроз.

– Да уж, ответ прямо наотмашь, – хмыкнул он.

– Антон Зиновьевич, я могу вам задать вопрос?

– Валяйте.

– Доктор Лисовский давно пользует вашу семью?

– Нет, недавно. Галя его пригласила где-то в конце мая.

– То есть до того, как заболела ваша мать?

– Да… А почему вас это интересует?

– Я полазила по Интернету и выяснила, что «Диамант» – это престижное гламурное заведение для богатых дам, которое специализируется главным образом на косметологии и фитнесе. Я не исключаю, что доктор Лисовский в этой сфере маг и волшебник. Но инсульт – это несколько иная песня, и здесь нужен профессиональный невролог.

– Не беспокойтесь. Невролог Веру Дмитриевну тоже наблюдает. Хороший врач из нашей городской больницы. Кстати, бывший мамин ученик.

– В таком случае у меня вопросов больше нет.

– То есть вы, как и мой дед, не в восторге от почтенного Евгения Эммануиловича?

– Я не доверяю ему как терапевту широкого профиля, каким должен быть семейный врач, – твердо ответила я.

– Значит, нашего полку прибыло, – он заговорщицки подмигнул мне и рассмеялся, глядя на мою удивленную физиономию. – Знаете, между нами говоря, я ему тоже не доверяю. Просто Галя меня попросила, чтобы он стал нашим семейным доктором. Она клиентка этого «Диаманта», ну и ей льстит, что за ее здоровьем следит не кто-нибудь, а академик (правда, по мнению моего деда, весьма сомнительной академии). Не могу же я отказать своей молодой супруге в таком пустяке?

В его ответе меня поразили две вещи: легкая ирония в адрес жены и некоторое легкомыслие по отношению к здоровью членов своей семьи.

– А вы не боитесь, что это чревато?

– В серьезных случаях я всегда обращаюсь к специалистам.

– Очень разумно. Только кто берет на себя ответственность определять, какой случай серьезный, а какой нет? Ведь некоторые тяжелые заболевания на начальном этапе имеют весьма невыраженную симптоматику. И с этим никак нельзя шутить. – И тут я смутилась, поняв, что меня понесло: сиделка, читающая нотацию миллионеру-работодателю, это уж, извините, ни в какие ворота не лезет. И перед моим мысленным взором предстал Костик, грозно показывающий мне кулак. – Ну, в общем, вы все это лучше меня знаете. – И я с преувеличенной тщательностью начала растирать руки и плечи полотенцем.

– Вот, вы меня уже и отчитали…

«Господи, ну и дурища, – подумала я с запоздалым раскаянием, – выгонит он тебя, сердечную, как пить дать выгонит, а у тебя еще и материала-то не набралось на приличный фоторепортаж».

И я замычала нечто нечленораздельное:

– Это, понимаете, я так, мысли вслух… вам, конечно, виднее…

Но, кинув ненароком взгляд на господина Шадрина, я увидела, что зря запаниковала: он явно веселился – глаза искрились, а толстые губы кривились в едва сдерживаемой ухмылке.

– Лиза, не стесняйтесь, я же вижу, что вам хочется назвать меня самоуверенным болваном. Кстати, гарантирую вам еще надбавку в пятьсот долларов, если все-таки согласитесь остаться у нас на постоянную работу.

– Не искушайте меня, Антон Зиновьевич!