Мой личный врач

Галя судорожно вздохнула, отпила из бутылки виски, вытерла ладонью рот, помолчала. Я ее не торопила, я понимала, что, пережив такой стресс, она была немного не в себе, и ей нужно было высказаться, и я для нее в данный момент являлась чем-то вроде психотерапевта, а полбутылки виски резко сократили социальную пропасть между нами и заставили ее откровенничать. Ну и если уж быть до конца откровенной, то и гены моих прабабок, умевших разговорить кого угодно, тоже сыграли свою роль, потому что мне очень хотелось знать, имела ли Галина какое-то отношение к смерти Марии Эрнестовны.

– Ну так вот. Пел мне дядя о том, какой замечательный человек Антон Зиновьевич, какой он порядочный, какой щедрый. Как заботится о своем персонале. Ну а потом, как бы между прочим, сообщил мне, что есть у нашего хозяина проблемы с личной жизнью, супруга больна по женской части, а он – мужчина здоровый, и, конечно, ему бы хотелось, как всем нормальным мужикам, любви и ласки. Кроме того, он мечтает о сыне-наследнике, а жена родила несколько лет назад дочку и детей больше иметь не может. Ну, я вначале не поняла, куда он клонит, а потом доперла. «Нет, – говорю, – дядя Паша, я его у жены отбивать не буду». А он посмотрел на меня, хохотнул и говорит: «При чем тут отбивать? Он свою жену любит и никогда не бросит. Я о другом: роди ему сына, и всю жизнь как сыр в масле будешь кататься. А мальчонка со временем часть его капитала унаследует. Вот какая у тебя, дурочки, великолепная перспектива! А откажешься, так и останешься на бобах. Потому что, кроме меня, у тебя никакой протекции нет. А красота, она, знаешь ли, со временем увядает».

Я, конечно, заревела, потому что Антон Зиновьевич как мужчина мне совсем не нравился, ну и потом, он такой умный, что мне с ним и разговаривать-то было трудно. Мне, например, больше нравился его шофер Ванечка, красивый, высокий, глаза синие, юморной такой.

Ну, ревела я, ревела, а потом начала думать. И мысли у меня были невеселые. Ведь и то правда, что у меня в Технограде, кроме дяди Паши, ни родных, ни знакомых нет. А в Москве и вообще никого. Красота-то есть, но толку-то что, таких, как я, здесь – тысячи. Ну и потом, нет у меня в характере пробивных качеств. Куда-то пойти, предложить себя – не умею. Один раз поехала на электричке на телевидение в Останкино, прочитала в Интернете, что набирают желающих в школу ведущих, но там нужно было большие деньги платить, да и правильно говорить я тогда еще не умела: вместо «г» у меня все больше «х» получалось… В шоу-бизнес тоже дороги не было – голосом маменька не наградила, а без голоса – деньги нужны и покровители. Вот я и подумала, а почему бы и не согласиться? Антон Зиновьевич человек очень умный и порядочный. Да и потом, свободного времени у него мало, так что докучать сильно не будет. А если возьмет меня под свое покровительство, так, глядишь, и карьеру поможет сделать. Ну и конечно, хотелось и свою квартиру иметь, и машину… Короче, подумала я недельки две и сказала дяде Паше, что согласна.