Мой личный врач

– Все перемелется, все успокоится, я это по себе знаю. И придет день, когда ты сможешь другими глазами смотреть на окружающих тебя людей и даже к своей мачехе станешь относиться по-иному.

Анюта энергично тряхнула головой, всхлипнула.

– Нет, не стану. Она вредная и противная.

– Ты сильно преувеличиваешь (тут я, по-моему, несколько покривила душой). Думаю, все дело в том, что твоя мачеха никогда не имела дела с такими большими и серьезными девочками, как ты, которые умеют писать программы на Бейсике. Просто нужно время, чтобы вы притерлись друг к другу и нашли общий язык.

– Интересно, у вас вообще нет детей, а с вами я сразу нашла общий язык!

– Это совсем другое. Я – твой временный попутчик, как в поезде, а там люди знакомятся просто, быстро и отношения между ними устанавливаются легкие и ни к чему не обязывающие… А в семье налаживание взаимоотношений – дело сложное, кропотливое…

Анюта насупилась:

– Жалко, что вы у нас временно, а то мне, кроме бабули, и поговорить не с кем. Папа всегда на работе, дед Дима сидит над своими мемуарами, у Агнессы времени хватает, только чтобы со мной программированием позаниматься, с Яной неинтересно.

Я обняла девочку и потрепала ее по жестким курчавым волосам.

– Не грусти, живи и радуйся жизни и за себя, и за маму. И помни: тебе есть кого любить, а это очень важно.

Анюта прижалась головой к моей груди и вдруг сказала:

– А вчера, когда папа улетел в Мюнхен, мачеха ночью ушла из дома в сад. Я сама видела.

Информация, скажем так, была несколько неожиданной.

– Ну и что? Может быть, ей просто захотелось подышать свежим воздухом.

– Ага, в половине первого ночи!

– Вообще-то это ее личное дело, кроме того, хочу тебе заметить, что хорошие девочки ночью спят, а не играют в сыщиков.

– Да нет! Я не следила за ней! Просто ночью у меня живот сильно заболел, и я пошла к Агнессе, чтобы попросить таблетку, и увидела в окно, как мачеха идет по дорожке мимо бассейна.

– Знаешь, думаю, самое правильное – это спросить у нее самой, и уверяю тебя, причина окажется самой банальной: например, что она страдает лунатизмом. Ну ладно, спасибо за кота Саймона. Пойду. Куда я эту чертову кастрюльку поставила, не помнишь?..

После обеда я позвонила в Московский центр акушерства и гинекологии по телефону, который мне дала Вера Дмитриевна, и около получаса проговорила с лечащим врачом покойной Марии Эрнестовны. Представившись доброй знакомой семьи Шадриных, я сказала, что много хорошего слышала от покойной Машеньки о ее докторе. Тут же придумала себе пару гинекологических болячек (тьфу, тьфу, тьфу!) и попросила о консультации, выяснив по ходу дела, чем болела Мария Эрнестовна и какие препараты ей доктор выписывала. Естественно, что никакого дигитоксина среди них не оказалось.

В одиннадцать вечера я, как обычно, отправилась в сад, чтобы без помех позвонить Милочке. Когда я закончила свою ежедневную курортную сагу, мне показалось, что в голосе младшей сестренки, дававшей мне свои обычные наставления по поводу продолжительности купания и пребывания на солнце, стали поблескивать некие металлические нотки и захрустел ледок. А Костик, взявший после нее трубку, как-то так грустненько промычал, что все они без меня соскучились и с нетерпением ждут моего возвращения. Когда я перешла к теме подготавливаемого мной фоторепортажа, он тут же заявил, что у него разболелся зуб, и ему сейчас не до телефонных разговоров. Пообщавшись с родственниками, я почувствовала некоторый дискомфорт. Я, конечно, знала, что у Милочки была уникальная способность всегда держать руку на пульсе семьи и в корне пресекать всяческие наши с Константином безответственные «карамболи». Но на этот раз «деза» была хорошо проработана и, казалось, никаких неожиданностей не сулила. Тем не менее на душе у меня было как-то неспокойно.

Задумавшись о том, что будет, если Милочка раскроет нашу с Костиком аферу, я не заметила, как миновала пруд, потом густую аллею, засаженную жасмином и сиренью, и вышла к бассейну, где вдруг услышала негромкий всплеск, словно кто-то бросил в воду камень.

Любопытство, которое, как известно, сгубило кошку, заставило меня подойти к самому его бортику. В голубоватом свете фонарей, которые были вмонтированы в стенки бассейна, было отчетливо видно, как на его дно опускается женское тело с широко раскинутыми, будто у летящей птицы, руками.

Не раздумывая, в чем была, я сиганула в воду. И через пару минут, тяжело отдуваясь и чертыхаясь, вытащила тело на бортик бассейна. К моему несказанному удивлению, оно принадлежало молодой хозяйке дома.

Галина была без сознания, и, хотя сердце ее билось, она не дышала, видимо, хорошо хлебнула воды. Я перекинула ее живот через свое колено, так, чтобы свешивалась голова, и сильно надавила на спину в области лопаток. Галина закашлялась, изо рта и носа ее потекла вода, потом ее рвало прямо на мою брючину, потом она потихоньку начала приходить в себя. Ее всю колотило, и я накинула ей на плечи свою куртку.

– Лежите, я сейчас позову кого-нибудь на помощь.