Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

Помню, как он много раз заявлял, что устал от попыток картеля Кали похитить меня. Отец был уверен, что если я попаду в руки врагов, они потребуют от него огромный выкуп, а потом все равно меня убьют. Он также говорил, что по-прежнему соблюдает старое соглашение о ненападении на членов семьи друг друга. Пабло утверждал, что хоть и знал обо всех передвижениях их сыновей, дочерей, отцов, матерей, дядьев, двоюродных братьев и друзей, если наркоторговцы Кали не коснутся меня или Мануэлы, он никогда не причинит им вреда.

С усиленной охраной я продолжил подготовку к гонке, но неожиданно отец вызвал меня в Ла-Катедраль, сказав, что это срочно. Мы не бросались такими словами просто так, поэтому я не стал задавать вопросов. Отец уже ждал меня со стопкой кассет и документов с полицейскими печатями на столе.

– У меня есть хорошие и плохие новости, сынок, – сказал он, глядя мне в глаза и явно сожалея о том, что собирался сказать. – Плохие – тебя собирались похитить на предстоящей гонке. Хорошие – я вовремя об этом узнал и сумел отследить группу, которая должна была тебя схватить.

Я побледнел. Иллюзия безопасности, которую мы создали себе по приезде в Ла-Катедраль, только что развеялась.

– Мне нужно, чтобы ты ненадолго остался в тюрьме. Попроси кого-нибудь прислать тебе одежду. Ты не сможешь вернуться в Медельин, пока я не решу эту проблему. У меня есть записи их разговоров, есть все детали операции. Проблема в том, что на этот раз, чтобы похитить тебя, они объединились. Солдаты участвуют в первом этапе операции, полицейские – во втором.

– Как ты все это узнал? Выходит, я не смогу участвовать в гонках? Какой отстой! Я-то думал, что наша жизнь наконец стала спокойной, но нет, я все еще в чем-то замешан. Что ты будешь делать? Куда заявишь?

– Никуда, сынок. Эти придурки ответят мне напрямую, если с тобой что-нибудь случится. Поэтому-то мне и нужно, чтобы ты был здесь: чтобы у них не было возможности схватить тебя. Подожди, пока мои люди проверят и подтвердят информацию, чтобы ты знал их имена и приметы на случай, если они как-нибудь остановят тебя на улице и попытаются навредить.

Я пошел за едой и заодно позвонил матери, чтобы она прислала мне одежду на пару дней. Пабло крикнул вслед, что вещи нужны на десять дней как минимум, и от этого я почувствовал себя еще хуже. Мать понятия не имела, что происходит, и я попросил ее не волноваться: мы в порядке, а все остальное отец объяснит ей при встрече.

По возвращении к отцу я заметил, что он очень осторожен со всей этой информацией о моем похищении. Рядом с ним были только Отто и Грязь. Попай просунул было голову в дверь и предложил помощь, но Пабло поблагодарил и отказался, сказав, что дело очень деликатное.

– Знаешь что, братан? Лучше помоги нам вот в чем: устрой нам всем кофейку.

– Есть, босс. Передам девчонкам, чтобы приготовили.

Попай развернулся и, ворча, ушел.

– Отто, дай мне, пожалуйста, мобильник. Сынок, садись рядом. Не переживай, я сейчас просто немного поговорю с твоими похитителями и расскажу, что с ними будет, если они решат осуществить свой план.

Отец начал набирать номера причастных к заговору людей – капитанов, лейтенантов, сержантов и даже ефрейтора – и каждому говорил одни и те же слова.

– Это Пабло Эмилио Эскобар Гавирия, идентификационный номер 8‐345‐766. Я в курсе, что вы хотите похитить моего сына, Хуана Пабло, на гонках в Медельине, и что вы в сговоре с солдатами, которые разоружат его телохранителей, а затем схватят его самого. Но я хочу, чтобы вы знали, что мне известно, где живет ваша мать и вся ваша семья, и если что-то случится с моим сыном, вы и ваша семья ответите передо мной. Советую вам поскорее уехать из Антьокии. Я уже отдал моим людям приказ, и если они увидят там вашу семью… вы сами знаете, что случится. Вы связались с моей семьей, и теперь, если что, я свяжусь с вашей. Понятно? У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть Медельин. Если вы этого не сделаете, я объявлю вас военной целью, а вы знаете, на что я способен. Будьте благодарны, что я позволяю вам оставаться в живых. Или вы думаете, что раз вы полицейский, а я сдался властям, то я вас боюсь?

Это был пятый раз, когда меня пытались похитить. В итоге мне не разрешили участвовать в гонках, и мне пришлось проторчать в Ла-Катедраль почти три недели, пока отец не подтвердил, что заговорщиков сняли с постов.

Примерно в то же время в тюрьме состоялась свадьба Тато Авенданьо с его девушкой Ивонн. Они провели в Ла-Катедраль пятнадцать дней своего медового месяца, почти не покидая вращающейся кровати в форме сердца, изготовленной специально для этого случая. Праздновали с размахом, пригласив десятки гостей, как если бы мероприятие проходило в известном отеле.