Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

На следующий день с запасом одежды в Ла-Катедраль приехали мать и Мануэла. По размеру чемодана я понял, что выходные мы проведем вместе, всей семьей. Это не входило в мои планы, поскольку я действительно скучал по Андреа после нашего путешествия. Мы не виделись уже почти три недели, и бо́льшую часть времени я проводил, приклеившись к мобильному телефону.

Я настаивал, что мне нужно съездить в Медельин, чтобы навестить ее, и это очень не понравилось отцу. В итоге родители позвали меня поговорить с ними наедине.

– Сынок, ты же знаешь, я никогда не доставляю людям неприятностей из-за денег, но не трать столько на поездки, хорошо? За короткий период ты потратил огромную сумму, а сам знаешь, у нас сейчас не лучшие времена: деньги на войну одолжил мне Кико Монкада. Единственное, что я умею – это зарабатывать деньги, поэтому я уверен, что встану на ноги, но пока что нужно быть немного сдержанней. Так что с Богом, и, надеюсь, этого больше не повторится, – сказал отец, взъерошив мои волосы.

Спорить я не мог, потому что они были абсолютно правы, но все же упомянул в свою защиту, что не на одного себя потратил все эти деньги: нас было пятнадцать, мы останавливались в лучших отелях, питались в лучших ресторанах и всегда путешествовали первым классом.

У первых выходных всей семьей в Ла-Катедраль были как удачные, так и провальные моменты. Когда мать увидела, что стена новой камеры разрушена, она принялась ругать отца, говоря, что это неуважение к ней и что он не знает, как должен был выглядеть конечный дизайн.

– Раз ты и твои ребята так много знаете о дизайне, почему бы вам тогда и не заняться проектированием? Считайте, что я не участвую. Исправляйте сами, – заявила она.

Я в это время при любом удобном случае часами болтал с Андреа по телефону. В конце концов отец не выдержал и отвел меня в сторону.

– Что с тобой, Грегори, что не так с той девушкой, в которую ты влюблен? Ты слишком молод для таких отношений. Тебе еще жить и жить, ты встретишь еще много других девушек. Не зацикливайся на первой встречной. Мир полон красивых женщин – встречайся с другими девушками, развлекайся!

– Но мне не нужны другие женщины, папа, я действительно счастлив с Андреа. Она не первая моя девушка, ты сам знаешь, что у меня были другие. Но я никогда раньше не чувствовал себя с кем-то так хорошо. Мне не нужно искать в других то, что я уже нашел в ней.

– Это нехорошо, сынок. Ненормально весь день быть приклеенным к телефону, думая об одном человеке. Она не должна быть для тебя всем. Подумай, как ты будешь знакомиться с другими девушками, или я сам тебе их представлю, если хочешь.

Этот разговор произошел в его спальне. Мануэла уже спала, и поскольку было ясно, что мы спорим, вошла мать и спросила, что случилось. Я не хотел ничего говорить. От ярости я едва не плакал: внезапно я осознал, что отец, должно быть, не был верен моей матери.

– Сама его спроси, – буркнул я.

Оказалось, его дезинформировали о мотивах Андреа: кое-кто из родственников распустил о ней слухи и убедил отца, что она была со мной только из-за денег и что у нас проблемы из-за разницы в возрасте (Андреа была на четыре года старше). Но все они были неправы, в том числе и отец.

В следующие выходные мы провели в Ла-Катедраль еще два дня. Я был в камере Грязи, когда один из микрофонных приемников разразился криками Доры, жены дяди Роберто: она устроила ему громкую сцену, обнаружив в душе женское белье.

Грязь от смеха покатился по полу: это он подложил белье и микрофон в камеру Роберто. Отец был в курсе розыгрыша и пришел к нему в камеру, чтобы послушать супружеский спор.

– Господи, Грязь, из-за тебя у Роберто теперь куча неприятностей. Он тебя убьет, когда узнает. Но не волнуйся, я помогу тебе сгладить ситуацию с ним и Дорой, – сказал он, тоже умирая со смеху.

Скандал чуть было не привел Роберто к разводу, так что отец и Грязь признались и показали, где спрятали микрофоны. Это вызвало смешки и косые взгляды, но шутки и розыгрыши в Ла-Катедраль всегда были довольно подлыми.

У отца было слишком много свободного времени, и он часто развлекался, а Грязь всегда участвовал в его развлечениях. Однажды они решили подшутить над Толстяком Ламбасом. На очередной встрече со своими людьми отец попросил Толстяка принести чашечку кофе. Тот принес его из кухни, а поскольку встреча не касалась чего-то важного, Пабло предложил ему остаться.

Выпив кофе, отец притворился, что у него кружится голова, а изо рта пошла пена.

– Толстяк, – спросил он, – что ты добавил в этот кофе? Схватить и связать его! Он меня отравил! Позовите Эухенио! Принесите противоядие! Быстрее! Я умираю!

Грязь подобрал пистолет-пулемет отца и направил его на Толстяка, а двое других парней схватили и связали его.

– Ты убил меня, ты убил меня, Толстяк! Если я умру, ты умрешь со мной, поняли?!

– Ты отравил босса, ублюдок ты гребаный! Что ты натворил, Толстяк? Давай признавайся! – требовали отцовские приспешники, в то время как у отца изо рта продолжала идти пена.