Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына

Три дня спустя, 21 декабря, нас навестил один из отцовских телохранителей и поделился ошеломляющей новостью: Пабло лично участвовал в нескольких операциях. Он ставил себе две цели: продемонстрировать всем, что он не сломлен, и вдохновить людей, которые все еще оставались частью его военной машины.

По словам телохранителя, отец возглавив группу из пятидесяти человек, установил два блокпоста на шоссе Виа-Лас-Пальмас с целью привлечь внимание «Поискового блока», а когда это произойдет, взорвать полицейские грузовики при помощи припаркованных с обеих сторон дороги машин с динамитом. А все то время, пока Пабло и его людям пришлось ждать, они, надев нарукавные повязки Административного департамента безопасности, останавливали автомобили, ехавшие из аэропорта Хосе Мария Кордоба, и, изучив документы, пропускали их дальше.

На рассвете 20 декабря отец возглавил вооруженную группу, взорвавшую дом в районе Лас-Акасиас, из которого капитан Фернандо Посада Ойос, глава полицейской разведки Медельина, проводил операции против картеля. Несколько машин окружили здание, и один из людей отца заложил мощный заряд под стеной спальни офицера. После взрыва они отыскали мужчину среди завалов и добили его.[94]

23 декабря отец послал за нами, чтобы вместе отпраздновать Рождество и Новый год. Мы встретились в поместье в Белене, на окраине Медельина, и остановились в доме дворецкого. Отец заказал фейерверки, мы с Мануэлой выпустили шарики, а мать приготовила пудинг и пончики на импровизированном очаге. Два дня мы провели семьей, в компании одного лишь Ангелочка.

Мы часами сидели на балконе деревенского дома, примостившегося на краю оврага. Заметив, что земля под нами перекопана, я спросил отца, что там спрятано. На его губах заиграла озорная улыбка, но ответа не последовало. Позже, однако, я услышал, как он попросил Ангелочка перенести взрывчатку в более безопасное место.

Начало 1993 года, последнего в жизни отца, выдалось лихорадочным, напряженным и крайне жестоким. Отпраздновав Новый год с отцом, мы отправились в прекрасную усадьбу близ городка Сан-Херонимо в двух часах пути от Медельина на запад. Ее мать подарила мне, полностью заново отделав дом, и нам было особенно обидно говорить отцу, что ему не стоит к нам туда приезжать, потому что там небезопасно.

Именно в то время, когда мы были в поместье, мы увидели в теленовостях, что отец привел в исполнение один из своих ключевых планов: заставить правительство смотреть на него как на политического преступника. Эту возможность он обдумывал больше десяти лет – с тех пор, как в 1981 году установил тесные отношения с М-19. Итак, отец отправил генеральному прокурору де Грейффу сообщение, в котором заявил о создании вооруженной группировки «Мятежная Антьокия»[95] и осудил насилие, убийства и пытки, совершаемые «Поисковым блоком». К этому заявлению он добавил, что, учитывая обыски и аресты в офисах его адвокатов, у него «не оставалось иного выбора, кроме как бросить судебную тяжбу и начать организованную вооруженную борьбу».

Его новое дело, разумеется, стало горячей темой в СМИ, и буквально на следующий же день к нам без предупреждения приехали тетя Лус Марина и Марта Лихия – старый друг семьи и жена печально известного медельинского наркобарона.

Безутешная Лус рассказала нам, что около полудня, когда она болтала с Мартой в своем магазине в Эль-Виверо, заявился до зубов вооруженный Карлос Кастаньо в сопровождении двадцати человек на нескольких грузовиках. Кастаньо, который к тому времени уже покинул Медельинский картель и возглавил собственную военную группировку, намеревался увезти тетю, но его остановило присутствие сеньоры Лихии, так что он только поздоровался и уехал восвояси.

По словам Лус, еще не отошедшей от шока, выскочив на крыльцо, они увидели колонну дыма, поднимающегося откуда-то неподалеку, и, испугавшись, бросились к нам в Сан-Херонимо. Позже тетя узнала, что дым шел от ее собственного дома в Эль-Диаманте. В один день она и двое ее маленьких детей остались абсолютно ни с чем.

Позже мы узнали, что перед тем, как поджечь здание, люди Кастаньо забрали оттуда одно из самых ценных произведений искусства из коллекции моей матери, которое перевезли в дом Лус после взрыва под окнами «Монако»: картину «Рок-н-ролл» гениального Сальвадора Дали, небольшую, но очень и очень дорогостоящую. Именно ее Кастаньо предлагал вернуть матери во время переговоров о мире.

В руинах дома тети Лус Марины еще можно было разглядеть обломки и очертания множества произведений искусства, которые не удалось спасти от огня: бесценную картину Клаудио Браво и скульптуры таких мастеров, как Игорь Миторай, Фернандо Ботеро и Эдгар Негре.

– Да что там, я даже трусов не смогла спасти, – простонала тетя, когда я безуспешно попытался успокоить ее.

– Будьте начеку, этот человек способен на все, – прежде чем попрощаться и отправиться обратно в Медельин предупредила нас Марта Лихия, имея в виду Карлоса Кастаньо.