Мои воспоминания (в 3-х томах)

   -- Как вы думаете, что нужно для того, чтобы судить?.. По-моему, два условия нужны: нужно знать и нужно иметь, с чем сравнивать. Не обижайтесь, но много ли вы знаете, много ли вы видели?.. Я вырос в семье, где жили литературные, художественные интересы; в доме родителей моих бывали Тургенев, Майков, Полонский, Некрасов; Владимир Соловьев, философ и поэт, был свой человек; лучшие умы, артисты, музыканты, все бывали у нас. Изъездил я всю Европу, перевидал и переслушал лучшее, что было в музеях, выставках, концертах, театрах. Доступны мне кроме родного четыре языка, что можно было, перечитал по интересующим меня вопросам. И между тем я уже за тридцать перевалил, когда только начал признавать за собой право суждения, а книги мои, которые ваши же библиотеки покупают по двадцать тысяч за том, я писал в сорокалетнем возрасте... Узнайте сперва; узнавши, испытайте, все равно -- восхищение или омерзение, только испытайте собственное ваше чувство и тогда выразите его как умеете. Но не повторяйте чужие слова, да еще такие иностранные, мудреные, что и не поймешь ничего... Вот из вас сейчас кто-то сказал "продуктивный"; а что значит "продуктивный"?

   -- Продуктивный? -- полезный.

   -- Вот как? Молоко полезно?

   -- Полезно.

   -- Продуктивно?

   -- Нет.

   -- Сон полезен?

   -- Полезен.

   -- Продуктивен?

   -- Нет.

   -- Что же значит "продуктивный?".. Ну, значит плодотворный. Понимаете -- плодотворный? Чуете прекрасное русское слово?

   -- Понимаем.

   -- А вот кто-то сказал "компенсация". Что значит?

   -- Компенсация? -- награда.

   -- Вы думаете? Вот от взрыва складов пострадала деревушка тут за Тверской заставой. А про жителей говорят, что они от правительства получили компенсацию. Что же, по-вашему, они сгорели и за то, что сгорели, получили награду?

   -- Нет, они не награду, а за убытки.

   -- А за убытки как называется?

   -- Возмещение.

   -- А награда за что получается?

   -- За услугу.

   -- Ну за услугу, за подвиг, за старание... Ясно, значит, что такое "компенсация"? Это то же, что возмещение. Так зачем же будем нерусское слово употреблять, да еще с неверным значением и которое туманит наше понимание, когда есть два отдельных, чисто русских слова?..

   Вот в чем губительная сторона этой заразы иностранными словами: вытесняются из мозга известные понятия; они сливаются в одном, малопонятном слове, и вместо двух ясных, определенных получается одно неопределенное, туманное. Я ввел такой прием на своих лекциях: я иногда нарочно запинался, говорил иностранное слово, но предпосылал ему -- "с позволения сказать". Так, я говорил: "Я должен вас... с позволения сказать, ин-фор-ми-ро-вать"; или: "Мы с вами в то время еще не были... с позволения сказать, в кон-так-те". Один профессор университета при мне сказал, что нужно сторожу поручить отапливать аудиторию, что "в крайнем случае его можно гонорировать". О "великий, могучий, правдивый, свободный русский язык"! Не велик уже, потому что испошлился; не могуч, ибо ослабевает, раз прибегает к чужим языкам за помощью; не правдив, когда черпает не из корней своего духа; не свободен, когда во власти внешнего лоска, а не внутренней культуры... Мои приемы стали прививаться, пробуждать внимание к чистоте языка; я читал и особую лекцию "О чистке русского языка". На третий год многие уже сами говорили "с позволения сказать"...

   Коммунистов среди той массы, которая прошла перед моими глазами, было очень немного, и из этих немногих -- настоящих, по убеждению коммунистов совсем мало. Многие шли из выгоды. Одного юношу я знал, который мне со слезами и с содроганием рассказывал о том, что сделали с его отцом -- священником; через год узнаю: он записался в партию, уехал на юг, получил отличную командировку... Одного спрашиваю, указывая на девушку:

   -- Скажите, почему она коммунистка? Ну чем она коммунистка? Просто милая девушка во цвете лет.

   -- А она думает, что ее будут бояться. Тоже своего рода снобизм.

   В каждом учебном заведении была, что называется, "коммунистическая ячейка". Члены ее пользовались, конечно, как вообще коммунисты, разными личными преимуществами; но и сама ячейка стояла в известном смысле вне закона: она была самостоятельной единицей, влитой в учебное заведение. При выборах ячейка выбирала своих представителей, которые считались выбранными помимо общих выборов от состава учащихся. Составление ячейки бывало иногда трудно. Один заведующий школой сказал мне: "Ну как я устрою у себя ячейку, когда у меня на полтораста человек один коммунист -- двенадцатилетний?" А между тем наличность ячейки была очень важным условием существования в школе. Другой заведующий рассказывал, что он подавал ведомость с требованием причитающихся на школу каких-то продуктов. Принимающий от него бумагу спрашивает:

   -- У вас есть ячейка?

   -- Нет.

   Обращаясь к соседнему столу и передавая ведомость:

   -- Удовлетворить в шестой части.