Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918

С другой стороны, в отношениях между Болгарией и Румынией наметилось улучшение. Хотя обеим странам угрожала общая опасность агрессии со стороны России, доброе взаимопонимание, которое установилось во времена правления князя Александра, не было поддержано его преемником. Да и было бы странно, если бы столь непохожие люди, как король Карл и князь Фердинанд, стали друзьями; оба монарха испытывали друг к другу личную неприязнь и не доверяли политике противоположной стороны. Падение Стамболова увеличило пропасть между ними. Распространялось мнение, что Румыния стремится улучшить стратегическую линию своей границы за счет территории Болгарии, а Болгарии приписывались планы захвата Добруджи – с целью противодействовать проводившимся там попыткам романизировать болгарское население. Король Карл обвинял князя Фердинанда в том, что тот оставил своих старых друзей Австрию и Румынию и попал в сети его старого врага – России. Со своей стороны князь Фердинанд, относившийся с подозрением к военному союзу между Румынией и Австрией, говорил о короле Карле как о марионетке в руках австрийского и немецкого императоров и их дозорном на Дунае. Король решительно возражал против любого территориального расширения, которое могло бы поколебать баланс сил на Балканах, и однажды заявил, что, если болгарская армия перейдет Родоп, румынская займет Силистрию.[43] Однако после того, как в 1902 году наконец состоялся визит короля Карла в Софию, долго до этого откладывавшийся, личные отношения между двумя монархами улучшились и недавние события в Македонии, где нападению греческих отрядов подвергались и болгары, и куцовлахи,[44] способствовали сближению двух стран.

Добиться взаимопонимания с Сербией было еще труднее, но встреча между князем Фердинандом и королем Петром в Нише весной 1904 года и последовавший затем официальный визит последнего в Софию проложили дорогу для улучшения взаимоотношений. Во время этого визита я неосознанно навлек на себя серьезное неудовольствие князя, и он проявил его в весьма свойственной ему манере. Британское правительство тогда еще не признало Петра королем, поэтому я был лишен возможности присутствовать на банкете, который давали в его честь, но в день прибытия его величества любопытство заставило меня следить за королевской процессией с балкона дома моего друга. По дороге на вокзал князь дружески приветствовал меня, помахав рукой. Возвращаясь во дворец вместе с королем, он снова взглянул на балкон, но не смог меня разглядеть, так как все время, пока процессия не проехала, я держался на заднем плане. Тогда он развернулся в своем экипаже и, встретившись со мной взглядом, улыбнулся и подмигнул. Я был так поражен, что мое лицо, вероятно, выражало лишь крайнюю степень изумления, но больше я об этом случае не думал.