Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918

На следующий день мне случилось обедать с болгарским представителем в Лондоне господином Цоковым и я узнал от него, что на вчерашнем обеде во дворце российскому представителю оказали такой почет, какого не удостаивались представители остальных держав. Воспользовавшись случаем, я выразил неудовольствие столь различным обращением и заметил, что если князь Фердинанд жалует господину Бахметеву должность российского вице-короля, то ему не стоит надеяться на сочувствие и поддержку британского правительства. Два дня спустя господин Цоков, который, как я потом узнал, передал мои слова князю, был прислан ко мне с уведомлением, что его высочество считает взгляд, которым я ответил ему в день прибытия короля Петра, личным оскорблением. Так он выразил свое недовольство моими откровенными высказываниями в разговоре с господином Цоковым. Однако мне следовало отнестись к этим высказываниям серьезно, поэтому я в частном письме написал ему, как неприятно удивило меня столь необоснованное обвинение и что я могу лишь просить прощение за обиду, которую я не наносил. Пикантность ситуации придавал тот факт, что за несколько дней до этого я пригласил князя на обед в честь дня рождения короля, а он в это время, по-видимому, раздумывал, не потребовать ли ему, чтобы меня отозвали. В конце концов он принял мое предложение, и за обедом это маленькое недоразумение уже не упоминалось. Наоборот, мы наговорили друг другу комплиментов и обменялись самыми что ни на есть любезными речами, ведь такому человеку, как он, можно было, по выражению лорда Биконсфилда, «накладывать лесть лопатами». Но в скором времени я снова оказался в его черном списке. Летом 1904 года князь Фердинанд встретился с королем Эдуардом в Мариенбаде, и во время аудиенции, которую мне предоставили во время моего пребывания в Лондоне в феврале следующего года, я предложил его величеству пригласить его высочество посетить Букингемский дворец с кратким визитом, чтобы окончательно оформить это примирение. Король согласился и уполномочил меня передать его приглашение князю, но при этом добавил: «Скажите ему, чтобы не привозил много людей. А то чем незначительней князь, тем больше свита». Зная, как чувствителен князь к вопросам этикета, я с большим трудом получил разрешение короля встретить его по прибытии в Дувр и проследить за другими приготовлениями к его приему. На обеде в его честь в Букингемском дворце князь сказал моей жене, что никогда прежде его не принимали с почетом, подобающим его рангу, и что он никогда не забудет, что я для него сделал. На следующий день проходил обычный обмен наградами, и его высочество проявил свою благодарность, послав мне второстепенный болгарский орден: его уязвило, что король по моему совету пожаловал болгарскому представителю звание рыцаря-командора ордена королевы Виктории.[45] Я объяснил королю, что, поскольку большинство моих коллег в Софии имеет первостепенные болгарские ордена, я предпочту не принимать эту награду. После этого между его величеством и князем состоялся разговор, в результате которого я получил большой крест – как раз вовремя, чтобы надеть его на обед, который принц Уэльский давал в Мальборо-Хаус. Когда король покидал после обеда столовую, он, проходя мимо меня, сказал: «Я так рад, что все хорошо», – но князь Фердинанд, который слышал это замечание, совсем не обрадовался. Он вставил в глаз монокль и уставился в потолок, не проронив ни слова. Хотя ему пришлось мириться с моим обществом на всем пути до Дувра, он не разговаривал со мной еще шесть месяцев после моего возвращения в Софию. Этот визит, тем не менее, прошел не без пользы, несмотря на то что князь остался не вполне доволен своими переговорами с лордом Лэнсдоуном, который, по его словам, был слишком boutonnè (чопорный – фр.).