Mojo. Как его получить, как его сохранить и как вернуть, если вы его потеряли

Солнечные лучи лились через огромные окна холла, и я кожей ощущал их тепло. За окном я видел людей, спешащих на работу по оживленной лондонской улице. Я словно смотрел какой-то фильм. Мне стал безразличен этот мир, и я не думал о том, что произошло накануне. Я не думал о том, что будет завтра. Я даже не думал о Майкле.

Майкл явился, как я и предполагал, с опозданием на 15 минут. Он поспешил ко мне, на ходу бормоча дежурные извинения, произносимые им, вероятно, не раз в течение дня. «Извините, что заставил вас ждать, Маршалл, – произнес он, – вы даже не представляете, какие пробки на Трафальгарской площади, и…» Дальше я уже не слушал, поскольку меня это не интересовало.

Майкл нарушил приятное ощущение утра, которым я наслаждался. Я не обратил внимания на его опоздание, хотя и был рад, что он все-таки приехал. Поскольку Майкл был моим клиентом и мы должны были работать вместе в течение нескольких месяцев, мне захотелось, чтобы он узнал, что я думаю.

«Не беспокойтесь, – ответил я ему, – я знал, что вы приедете, только не знал, во сколько. Пока вас не было, я наслаждался этим прекрасным утром».

Я не всегда бываю так откровенен и тут почувствовал, что Майкл решил, будто я расстроен его опозданием. Он никак не мог понять, что не в моих правилах расстраиваться.

Рассказывая об этом случае, я не хочу утверждать, что достиг какого-то высокого уровня просветления, при котором к любому опозданию и разочарованию могу относиться с совершеннейшим спокойствием. Я далеко не совершенен (как и вся моя семья) и могу так же обижаться на мелкие несправедливости жизни, как и любой мой персонаж. Я отличаюсь от многих тем, что, когда свершается несправедливость и с этим ничего нельзя поделать, прилагаю немало усилий к тому, чтобы принять такую несправедливость без причитаний и жалоб. Я воспринимаю ее как данность. Именно с этих позиций нужно понимать эпизод, произошедший в фойе лондонской гостиницы, хотя Майкл решил, что я разозлен его опозданием. Я же принял этот факт и стал жить дальше.

Я привел этот пример, чтобы обратить ваше внимание на то, что во всей этой книге ни разу не отступил от своего принципа приятия, особенно когда речь заходит о нашем прошлом или будущем. Я это делаю не потому, что хочу заставить людей думать так же, как я, а потому, что наши сожаления о прошлом или переживания о будущем разрушают наше моджо. Это угнетает нас эмоционально и не позволяет принимать правильные решения. Нас охватывает сожаление, которое может привести к самобичеванию. Такой образ мыслей присущ всем – и богатым и бедным, и успешным и неуспешным.

Например, я летел на самолете из Цюриха в Нью-Йорк и оказался рядом с богатым инвестором, который обнаружил, что заплатил слишком много за одну небольшую высокотехнологичную компанию. Он не переставая говорил об этом со мной. Моего попутчика разозлил основатель компании, неверно информировавший его о сделке. Обещанные прорывные технологии так и не были реализованы, планы по доходам оказались невыполненными, а переговоры – провальными. Сам основатель компании, поначалу произведя сильное впечатление, оказался слабаком, не имевшим мотивации и нарушившим свои коммерческие обязательства.

Я спросил своего соседа, как долго этот парень его злит. «Месяц за месяцем», – услышал я ответ сквозь стиснутые зубы.

Я не впервые сталкиваюсь с подобным. У каждого есть знакомые, чье поведение выводит из себя, заставляет чувствовать себя виноватым или печалит. У нас уходят часы на переживания из-за чужой невнимательности, неблагодарность или неискренности. Одна мысль о таком человеке лишает нас равновесия.

Не впервые мне попадаются люди, у которых «есть все» и которым ничего не стоит забыть о раздражающем его человеке. Мой попутчик – мультимиллионер, в Швейцарии у него прекрасный дом, где живет его семья. Он вложил деньги в несколько прекрасных компаний. На фоне этого позитива он должен был бы испытывать счастье, но рядом со мной сидел несчастный человек.

Я высказал предположение, что он испытывает злость не к основателю компании, а к самому себе за то, что не рассмотрел партнера и не провел должную финансовую проверку.

Мой сосед признал такую возможность и тут же стал укорять себя: «Обычно я осуществляю такие сделки интуитивно. Не пойму, как я в этот раз вляпался?»

Мне не понравился ход нашего разговора, в котором мой собеседник делал два шага вперед и шаг назад. Теперь он считал виноватым во всех ошибках себя, что само по себе так же бесполезно, как и злиться на основателя компании.

Я решил напомнить ему, что, несмотря на свою ошибку, он все равно очень успешен. Даже предложил забыть об этой неудачной сделке и считать ее «платой за учебу», потому что в следующий раз он уже такой ошибки не совершит. Однако я не был уверен, что это остудит его гнев на себя и на того парня. Ему не только пришлось бы смириться с ситуацией, но и простить всех участников сделки.

– Позвольте мне задать вам вопрос, – продолжил я. – Понятно, что этот парень вам серьезно насолил. Так вот, сколько бессонных ночей он провел из-за вас?