Mojo. Как его получить, как его сохранить и как вернуть, если вы его потеряли

Я сам грешу этим. Например, когда я выступаю перед группами, то работаю на себя, и это называется «ежедневный труд». Я показываю и рассказываю то, что знаю сам, и получаю за это зарплату. Поэтому, когда меня приглашают выступить, я рассматриваю это как возможность заработать. Я выступлю, мне заплатят. Если я скажу: «Нет, спасибо», – значит, я отказался от денег. Я пытаюсь справиться с такой ситуацией, планируя на месяцы вперед, и знаю, когда меня ожидают спокойные периоды. Я рассматриваю такие периоды, свободные от работы, как ценное время, которое можно потратить на чтение, написание книг или просто на отдых.

Но тут появляется соблазн. Мне звонят и предлагают работу. Я говорю, что не могу ее выполнить, но на другом конце провода настаивают, пытаются узнать мой график, и это становится первым шагом к подавлению моего слабого сопротивления. Конечно, срабатывает и определенная лесть. Эти милые люди говорят: «Вы нам нужны!» – и я сдаюсь, выдвигая свои условия. Вы должны быть более стойкими, чем я, и уметь отказывать таким людям. Кроме того, встреча назначается на день, до которого еще несколько месяцев, и никто не знает, как будет выглядеть на тот момент кривая моих заработков. Поэтому я переключаюсь с отказа на готовность поработать. И вот я снова в дороге, распаковываю чемодан в очередном отеле, готовлюсь проснуться прекрасным майским или июньским утром и выступить в заполненной до отказа аудитории, несмотря на то что мне самому лучше было бы сидеть и писать книгу.

Я не жалуюсь. Я знаю, что счастлив, и просто описываю, с чем сталкиваются люди, которым приходится зарабатывать деньги так же, как мне. Я не хочу сказать, что этих милых людей я встречаю с меньшим энтузиазмом, чем других. Все дело в том, что я сам сомневаюсь в правильности своего решения, потому что боюсь, что оно отрицательно скажется на моем моджо. Сразу появляется чувство сожаления и возникает вероятность, что это повлияет и на мою работу. Если в течение года я слишком часто буду соглашаться на работу тогда, когда должен отказать, то это чувство разрастется настолько, что выжжет меня изнутри. Хотя я являюсь автором этой книги, мне все равно есть чему поучиться, чтобы не перегружать себя работой. А как обстоят дела у вас?

Если мы хронически перегружены, то наша угнетенность становится очевидна каждому. Работа, которая нам еще недавно нравилась, превращается в обузу, и мы начинаем исполнять ее с большой неохотой. Ирония такой ситуации заключается в том, что наша привычка заполнять все свое время работой приводит к тому, что мы теряем духовное рвение, что редко поощряется нашими клиентами или коллегами.

Мы все периодически ощущаем перегруженность работой, и будет только лучше, если мы начнем понимать, что можем оказаться в этом капкане. Редко услышишь: «Я берусь за слишком большой объем работы», хотя все понимают, что при сегодняшней экономике мы работаем и больше, и напряженнее. Может быть, люди боятся показаться слабаками, не способными справиться с любыми встречающимися на их пути проблемами. А может быть, это неспособность не отозваться на крик о помощи, который равносилен признанию во всеобщей любви. При всем их моджо они не перестают верить, что являются немного суперменами, которым все под силу. Не исключено, что такие люди начинают понимать, что взвалили на себя непосильную ношу, и их признание не будет звучать как оправдание (в конце концов, они могли и согласиться на новую работу, и отказаться от нее).

Любая из этих причин объясняет, почему излишнее рвение является приятным, но рискованным проявлением моджо и в итоге его уничтожает.

Прежде чем с энтузиазмом ответить «да» на очередную просьбу поработать, подумайте, каким будет долгосрочное влияние вашего решения на моджо. Правильно ли вы поступаете в долгосрочном плане? Или это всего лишь попытка осчастливить людей на короткий срок? Умножит ли ваше счастье в долгосрочном плане и придаст ли больше смысла вашему существованию то, что вы собираетесь совершить?

2. В ожидании, когда факты изменятся

В начале 2009 г. я разговаривал с юристом по имени Том о банкротстве правовой компании, насчитывавшей 360 адвокатов. Том был ее вице-президентом. Компания существовала 120 лет и занималась узкоспециальным вопросом правового регулирования некоторых ценных бумаг. Однако рухнула мгновенно с началом финансового кризиса годом раньше. Будучи одним из руководителей компании, Том выдерживал осаду ставших безработными адвокатов, не знавших, что теперь делать. Вряд ли кто-то из них испытывал раньше такие потрясения, поэтому все находились в большом замешательстве.