Молитвы за родных и близких

«И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки». Кто же этот Дух Святой, которому Символ веры призывает нас поклоняться наравне с Отцом и Сыном? Слово «дух» — «руах» на древнееврейском означает «ветер», «сила», нечто невидимое, что имеет власть над окружающим нас миром. И говоря «Дух» о Боге, мы объединяем в своем сознании Его невидимость и Его власть в единое целое. Дух Святой — это присутствие Бога всегда и во всем. Этот Дух «исходит» от Отца, это — Его любовь к нам, Его вера в нас, Его милосердие и забота о нас. Нечто похожее на «Дух истины», которого никто никогда не видел, но каждый, наверное, понимает, о чем идет речь, когда произносит это имя.

«Глаголавшего пророки» — то есть Того, Который говорил и говорит с нами через пророков, их устами. Ведь суть пророчества и есть в возвещении нам воли Божией, иначе как бы мы эту волю узнали?..

«Во Едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». «Созижду, — говорит Христос, — Церковь мою…» И созидает ее. Созидает собрание, единство тех, кто стремится к Нему. Сперва Он собирает всего двенадцать человек, двенадцать апостолов, которым говорит: «Не вы Меня избрали, Я вас избрал…» И после Него именно эти двенадцать остаются на земле Церковью. Они же, в свою очередь, зовут людей присоединиться к ним, идти с ними и продолжать дело Христа. Едина же Церковь не внешне — в мире много церквей, она едина внутренне — тем, что она делает, тем, чему посвящена, — своим служением общей цели. «Соборная» — значит всемирная, так как учение Христа обращено не к какому-то одному народу, а к нам всем, ко всему человечеству.

«Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. Аминь». Апостол Павел говорит, что в крещении мы соединяемся со Христом. На земле мы рождаемся членами какой-то нации, христианин же вступает в новую нацию — народ Божий через крещение. В крещении мы отдаем, вверяем Ему себя, в ответ получаем Его любовь, Его Отцовство над нами. И это — навсегда.

«Чаю» — значит надеюсь и жду. Значит люблю и буду ждать встречи.

Вторая «главная молитва, с которой мы идем по дороге христианства», — «Отче наш…». Это очень теплая, очень добрая молитва. Это действительно сыновняя (и дочерняя) молитва. В ней мы особенно глубоко ощущаем, что Господь — Отец наш, а не властелин.

«Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли» — так начинается эта молитва. В этих словах неутолимое и извечное наше желание быть рядом с Отцом, всегда чувствовать на себе Его любовь и сознавать себя защищенными Его волей и Его Царствием. Потому что без Него нам трудно, плохо, страшно. Без Него мы беззащитны среди бед этого мира.

Во второй части молитвы содержатся наши прошения о самом главном, о том, без чего наша человеческая жизнь немыслима. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь…» — просим мы Его. То есть, с одной стороны, не дай нам пропасть, не дай погибнуть от нужды земной, каждодневной: от голода, холода, от недостатка того, что нам необходимо для жизни физической. Но это и просьба о хлебе насущном, который питает нашу душу. Недаром в молитве, произносимой на греческом языке, это звучит как «сверхъестественный хлеб» — не только хлеб с полей наших, но и хлеб для душ наших.

Следующее прошение играет огромную, порой решающую роль в жизни нашей: «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим…» То есть прости нам, Господи, как мы прощаем, как мы должны прощать своим близким. И этими словами мы говорим очень важное для себя: ведь у каждого из нас в глубине души есть и горечь, и обиды на кого-то, обиды не прощенные, застарелые, порой невыносимые…. И рады бы простить, да не можем!..

Митрополит Антоний Сурожский в своей книге «Беседы о молитве» рассказал очень простую и в то же время удивительную историю.

«Когда я был подростком, у меня, как у всякого мальчика бывает, оказался „смертельный враг“ — мальчик, которого я никак не мог переносить, мальчик, который казался мне истинно врагом. А вместе с тем, я уже знал эту молитву. Я обратился тогда к своему духовнику и ему рассказал об этом. Он был человек умный и прямой, и не без резкости он мне сказал: очень просто — когда дойдешь до этого места, скажи: „И Ты, Господи, не прощай мне моих грехов, как я отказываюсь простить Кириллу…“

Я сказал:

— Отец Афанасий, я же не могу…

— А иначе невозможно, ты должен быть честен…