Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

И вот я мысленно возвращаюсь в 1979 год. Мой отец прибывает домой из поездки со своими учениками. Папа руководит экспериментальной программой обучения для старшеклассников. Моя мама тоже учительница, но «обычная»: она ведет уроки, а затем проверяет и оценивает работы учеников. А еще она мать, и ей приходится самой забирать детей из школы, ходить в магазин за продуктами, готовить ужин и мыть посуду. Моя мама тяжело вздыхает, когда отец сообщает, что завезет белье в прачечную и на следующий день снова уедет.

– Моя мама только так и выражала свой гнев, – говорю я Митчеллу. – Она вздыхала. Как же это чертовски нелепо!

– Молли, а как ты выражаешь свой гнев? – уточняет Митчелл.

И внезапно меня осеняет.

– Никак! Вот почему у меня мигрени!

– Ага-а, – протягивает Митчелл. – Кажется, мы что-то нашли. Ты отслеживала свои приступы, как я просил?

– Да, – с готовностью отвечаю я. Никогда еще мысли о моих головных болях не были столь увлекательными. Я сделала заметки в своем телефоне. Открываю документ и начинаю читать вслух. Почти все в моем списке – забота о детях, преподавание, даже секс со Стюартом – связано с моими обязанностями и зоной ответственности. Единственный пункт – мысли о Мэтте – связан с исчезновением из моей жизни того, что не воспринималось как что-то продиктованное чувством долга.

– Я знаю, что у мужчин тоже есть обязательства, – говорю я, – но я уверена, что быть матерью – это совсем другое, нежели быть отцом. Это не про обязанность обеспечивать свою семью, а про отказ от той прежней себя. Будто тебе вообще не позволено иметь собственного Я.

– Многие женщины испытывают подобные чувства. И похоже, твоя мать смоделировала для тебя этот тип женственности, но за одним исключением.

– Точно! Как будто сексуальная свобода была ее единственной отдушиной, – замечаю я. – Но она до сих пор винит в своей болезни подавленный гнев. Так что, очевидно, этой отдушины было недостаточно.

Митчелл подается вперед и опирается локтями на колени:

– Молли, кажется, перед тобой открывается уникальная возможность. Что ты можешь вынести для себя из пути твоей матери? Подавленные эмоции могли стать причиной ее болезни. И похоже, что твои подавленные эмоции тесно связаны с твоим самочувствием. Я говорю о твоих изнурительных мигренях.

Я смотрю на него и энергично киваю в знак согласия, а слезы наполняют мои глаза. Чувство облегчения заполняет меня. Так приятно, когда кто-то объясняет, что же, черт возьми, с тобой происходит.

– Я хочу дать имя той части тебя, которая преисполнена чувством долга и подавляет свой гнев. Давай назовем ее Отличница-Молли.

– О, это определенно мне подходит, – смеюсь я.

– И поскольку Отличница-Молли любит домашние задания, давай зададим ей задачку. Наша тема на сегодня – свобода. Поэтому я хочу, чтобы ты заполнила три колонки.

Митчелл вырывает из тетради чистый лист бумаги и пишет заголовок: «Переосмысление жизни Отличницы-Молли». Затем он разделяет лист на три колонки. Мне уже нравится это задание. Печатные буквы, прямые линии – это же мой конек!

Тем временем Митчелл продолжает:

– Первая колонка – это «Свобода от…». Сюда ты запишешь, от чего нужно освободиться нашей Отличнице-Молли. Вторая колонка называется «Свобода быть», и, наконец, третий пункт – «Свобода делать».

Он заканчивает писать и протягивает лист мне. У меня такое ощущение, что он протягивает мне реальную частичку свободы.

– Ты отлично потрудилась сегодня, Молли. Увидимся через две недели, – прощается со мной Митчелл.

* * *

Мой кусочек «свободы» я ношу с собой повсюду. К концу второй недели тетрадный лист становится похож на использованную салфетку, а мои записи почти нечитаемые. Я заполнила каждую колонку желаемыми свободами и, прежде чем отправиться на терапию, мысленно подвожу итоги, пытаясь привести в порядок этот бесформенный хаос. Окончательный список я набираю в заметки телефона, чтобы он всегда был под рукой.

СВОБОДА ОТ…:

• • давления, заставляющего быть пунктуальной;

• • взятых на себя обязательств (никогда больше не соглашусь возглавлять родительский комитет!);

• • чувства вины;

• • стремления угождать другим.

СВОБОДА БЫТЬ:

• • спонтанной;

• • несовершенной;

• • у себя в приоритете;

• • откровенной со Стюартом.

СВОБОДА ДЕЛАТЬ:

• • глупости;

• • вещи, которые приносят удовольствие и рассчитаны только на меня (может, уроки игры на гитаре?);

• • работу, которая даст мне больше свободы, чем преподавание.

* * *

На следующей сессии Митчелл хвалит меня за проделанную работу и рекомендует поделиться составленными списками со Стюартом. Я заметила, что мне нравится думать о себе в третьем лице, словно речь идет о двух людях. К черту Отличницу-Молли! Настоящей Молли нужно больше свободы, больше спонтанности, больше несовершенства, больше, больше, БОЛЬШЕ!