Мономан (СИ)

- Были подобные мысли, господин чародей, но мы их отмели. Учитывая состояние одиночных жертв... нет. Я точно уверен. Разбойники, эти сущие мерзавцы, которым уже давно заготовлено место в одной из преисподних, хоть и творят грех на земле моей, но ведут себя по-людски. Точнее, их поведение свойственно людям. Им нужно лишь добро: деньги, товары, еда, одежда и прочие награды разбоя. Они убивают, как свора оголодавших волков - быстро и беспощадно, не растрачивая время на издевательства, а затем сбегают на какое-то время в другие земли, искать новую наживу. Но такого нельзя сказать о других жертвах... Вы просто их не видели. Жуткое зрелище. Убийца словно... наслаждается процессом. Получает некое эстетическое наслаждение от содеянного. Даже пропащие души разбойников не способны сотворить подобное. Это делает кто-то... намного страшнее обычных убийц с большой дороги.

- Жертвы были только мужчинами? - тихо спросил Содал.

         Ответил барон спокойно, сразу видно - тёртый калач, но даже в его голосе проскользнул хорошо скрываемый ужас:

- Если бы. Поначалу мужчины. Затем женщины. А потом и дети... Знаете, ваше чародейство, я ведь человек немолодой. За свою жизнь много чего повидал. Прошёл три войны. В первой, которую сейчас называют Доирским Раздором[3], в возрасте четырнадцати лет, я сражался за деда нашего славного Кинвальда, за Короля Дэйральда Златоглавого. Помню, как сейчас, битву при Сталларе, мы тогда дрались с Литавией, Буано и Рысьим герцогством. Я был оруженосцем у сира Фальдаго Массуна, первого меча королевства, пускай и виссадорца по крови. После сражения на поле осталось лежать тысяч двадцать пять, быть может, тридцать... Как сражался, я не помню. Помню, что очухался от страшной тяжести и вони, среди кучи трупов, ими же придавленный. Мне не хватало воздуха, я ничего не видел, ничего не понимал. Кое-как выбравшись, отупевший и одеревеневший от ужаса, я заметил своего сеньора. Фальдаго был еще жив, правда, лишь чудом... Он потерял левое запястье, ногу, ухо, да какой-то ретивый литавец выколол ему оба глаза. Фальдаго врага убил, но подняться уже не смог. Я опустился к нему, заглянул в облепленные засохшей кровью, чёрные дыры... и он меня узнал. Не знаю как, но узнал. И попросил убить его. Он не мог вынести предсмертных мук, не мог ждать пока Бледня Дева явится по его душу. Я честно хотел выполнить последнее желание сеньора, очень хотел... и не смог. Сопляк, что взять! А Фальдаго умер меньше чем через час, захлебнувшись хлынувшей горлом кровью... Но, прежде чем испустить дух, он выстрадал за всех мужчин, что остались лежать на берегу Саллары, после той биты.

         Содал слушал внимательно, ловил каждое слово - настолько его захватил рассказ старого барона.

- Я не должен был попасть на ту войну. Я, с тайного одобрения матушки, учился на медикуса у придворного Мастера наук, опытного хирурга и врачевателя, хотел, как он, людей спасать. Вот только не вышло. Братья погибли вначале войны, я должен был защищать честь дома. Это была моя первая и последняя битва. Дальше я только руководил и наблюдал за сражениями с высот командорских холмов...

         Дован вар Дан прочистил горло, осунулся и враз стал усталым и разбитым.

- Людей, правда, в итоге лечил, обучение на подмастерье закончил, но подняться выше, увы, не позволило положение. Отец, когда увидел, что я помогаю престарелому медикусу принимать сложные роды с извлечением младенца путём чревосечения... В общем по ушам я получил сильно, ха-ха! Три месяца потом на ушах сидеть не мог, кхм.

         Морщинистое лицо вновь резко изменилось - в нём появилась мужественность и сталь.

- Не так давно, когда нашли очередного убитого ребёнка, я захотел взглянуть... Тяжело, конечно, но я выдержал. И знаете, что, господин чародей? У этого ребёнка - мальчика лет семи - тоже не было глаз. Как у моего покойного сеньора. Их удалили... вместе с языком, носом и ушами. Я смотрел в эти пустые глазницы и вспоминал Фальдаго. Того, лишил жизни выбранный им путь, ибо даже у самого бывалого, смелого и сильного рыцаря, за жизнь, есть лишь одна бессменная спутница - смерть. Но, он сам избрал таковую участь. Знал, на что шёл. Но этот мальчик... слепой, изуродованный мальчик... Он ничего не выбирал. Он даже не дорос до выбора. За него выбор сделал этот мерзкий и богопротивный душегуб, который орудует Костяной Секирой на моих землях.

- И всё же, вы точно уверены, что это дело рук именно мономана, а не разбойников?