Морская война

В первой главе я пытался показать, что переход от этой начальной фазы нейтрального моря ко второй фазе, в которой обладание морем может быть оспариваемо всегда и везде, зависел главным образом от возраставшего развития морокой архитектуры. Здесь полезно несколько остановиться на этом вопросу, чтобы лучше понять, что такая зависимость не только имела место раньше, но существует и теперь, как и будет существовать всегда.

Для морской силы, превосходящей силы неприятеля, возможность иметь контроль на море, с целью ли облегчить свое собственное движение для успешной высадки войск на берег неприятеля или с целью воспрепятствовать высадкам этого последнего на свой берег, – приближается к вероятности и уверенности при каждом усовершенствовании в способности корабля пересекать море и удерживать данное на нем положение. Так оно и было, когда усовершенствование шло равномерно с обеих сторон.

Когда при парусных судах начала развиваться морская война, первенствующая морская держава была лишена возможности держать свои силы в постоянной угрозе столкновения с силами слабейших морских держав. Качества военных кораблей были таковы, что всякие действия военного характера должны были прекращаться на зимние месяцы в европейских водах.

В войне, следовавшей за восшествием на престол Вильгельма III, которую так же, как и «войну за наследство», чрезвычайно полезно изучать для разъяснения таких вопросов, как настоящий, были явные возражения против отправления судов первого и второго рангов в море до 7 мая и столь же сильные возражения против оставления их в море после 1 августа. Более мелкие суда могли отправляться раньше и возвращаться позднее, но даже и для них зимние месяцы считались опасными. Отсюда следовало, что каждый год с наступлением весны предупреждение выхода в море одного флота против другого разрешалось только случайностью. Уже один тот факт, например, что английский флот мог (часто так случалось), подойдя к неприятельскому порту, найти его пустым, потому что флот, зимовавший там, уже выступил в море, должен был отодвинуть (для Англии) далеко на задний план идею об обладании морем.

Без сомнения, существовало опасение за большие корабли, тяжело нагруженные орудиями на слабых палубах, которые настилались на очень слабые бимсы; зимний шторм мог расшатать их. Но все-таки не эта опасность пугала тогдашние власти. Суда первого и второго рангов, а может быть, и третьего, т.е. главная сила всякого флота, были совершенно беспомощны под парусами в штормовую погоду. Было небезопасно оставлять их в море в таком положении, при котором им не хватало места для лежания в дрейфе в течение 48 часов. Время определялось пространством при предположении, что корабль находится как раз посередине Английского канала. Из опыта уже было известно, что во время северного шторма южный берег по причине дрейфа судна делался надветренным через 6 часов; если же дул южный шторм, то северный берег становился подветренным по прошествии того же срока.

Это бросает поток света на положение дел. Если корабли не могли держаться ближе к берегу, как на середине Канала, то их и не ставили к неприятельскому порту ближе, чем на это расстояние, за исключением разве каких-нибудь особенных обстоятельств. Именно это мы и наблюдаем. Главная опасность нашему обладанию морем угрожала из Бреста, и в войны раннего периода, когда надо было идти навстречу опасности, положение блокирующего флота никогда не было ближе 30 миль от Уэссана, кроме тех случаев, когда существовало намерение атаковать французские корабли в их собственных портах. Тогда английские корабли шли в Камаретскую и Бертомскую бухты и становились там на якорь. При таких условиях моря, на пространстве от устья Английского канала до линии, соединяющей мыс Клир с мысом Финистерре, были долго в индифферентном состоянии[86]; но, несмотря на это, географические условия были таковы, что территориальные атаки с моря с той и другой стороны бывали редки.

Долго после того как европейские воды вследствие усовершенствования в кораблестроении перешли от периода индифферентного, государства, которым они принадлежали, враждовали между собой; они разделялись узкими полосами индифферентных вод. Время не имело большого значения. Если экспедиция была достаточной силы и управлялась надлежащим образом, она непременно достигала своей цели. Если же сила ее была недостаточна или в неумелых руках, то сухопутные силы атакованного острова отбрасывали ее обратно на суда.

Но положения дел в европейских водах и вест-индских в то время, когда не существовало морской силы в настоящем значении этого понятия, различались между собой. Экспедиции могли направляться с одного острова на другой с целью завоевания. Военные силы были вообще незначительны; атакуемая территория тоже невелика и соответственно своей величине обыкновенно легче завоевывалась. Пока воды были действительно индифферентны, вторжение с одного острова на другой было делом вполне возможным и, как мы увидим ниже, случалось нередко.