Морская война

Де Пуэнтис получил предписание восстановить блокаду, в ответ на что он особенно выставлял на вид опасность стоянки судов в Гибралтаре в присутствии 30 судов в устье Тахо и предлагал как наиболее подходящее для того место Кадис, где он мог бы не только ожидать в безопасности подкрепления, но и перехватить конвои, направляющиеся в Гибралтар. Французское правительство имело, кажется, весьма мало представления о стратегическом положении Гибралтара и не понимало того, что пункт этот может быть взят только тогда, когда Лик будет от него отрезан или разбит. Де Пуэнтис, однако, постарался со своими главными силами держаться в безопасности у Кадиса, оставив несколько фрегатов и малых судов наблюдать за Гибралтаром и не допускать к нему подкрепления с моря.

Лик был в готовности и, выйдя из Тахо 25 октября, через четыре дня появился столь неожиданно в Гибралтарской бухте, что захватил целиком неприятельскую легкую эскадру, состоявшую из 3 фрегатов, 1 шлюпа, брандера, грузовых транспортов с большим количеством запасов и нескольких мелких судов. Утверждают, что прибытие это состоялось в момент в высшей степени критический, так как неприятель собирался как раз в эту самую ночь штурмовать крепость, для чего были приготовлены шлюпки из Кадиса для перевозки 3000 человек десанта на Новый Мол[122]. Теперь сэр Джон остался в Гибралтаре и высадил столько подкреплений с запасами, сколько могли уделить его суда. В конце ноября он получил известия о том, что де Пуэнтис вышел в море, а потому и сам сделал то же для отражения неприятеля, но оставался постоянно в виду Гибралтара. 17 и 19 декабря прибыли два конвоя, один из 9, а другой из 7 транспортов, с экипажем в 1970 человек и, без сомнения, с запасами для гарнизона Гибралтара[123]. Собранный 21 октября военный совет решил, что без всякого риска союзный флот может вернуться для исправлений в Лиссабон, так как гарнизон Гибралтара находился теперь в отличном состоянии, тогда как было известно, что неприятель сильно страдает от всевозможных лишений. На этом основании Лик 19 января 1705 г. был в Лиссабоне.

Следующие подкрепления прибыли к Гибралтару в течение января, а французское правительство, несмотря на все уверения де Пуэнтиса, приказало ему опять вернуться для возобновления блокады. Он отправился в первых числах марта 1705 г., но едва прибыл к Гибралтару, как суда его были рассеяны жестоким штормом; восемь из них унесло в море, а сам он с пятью линейными кораблями добрался до якорной стоянки.

Известия о том, что де Пуэнтис с 14 судами прибыл в Гибралтар, дошли до Лика в Лиссабоне, откуда он вышел 16 марта во главе 23 судов – английских, голландских и португальских, имея на судах полки всех этих национальностей. В половине шестого утра 20 марта усмотрены были флотом суда де Пуэнтиса, старавшиеся выйти из бухты Гибралтара. Для нападения на них был отряжен сэр Томас Дилькс, которому весьма быстро удалось застигнуть их всех и часть уничтожить, а часть взять в плен. Сэр Джон Лик, думая, что остальная часть французской эскадры укрылась в Малагу, последовал туда, но узнал, что она, услышав стрельбу в Гибралтаре, поспешно отступила к Тулону. Маршал де Тессе, командовавший осаждавшими береговыми силами, после этого написал французскому королю, что при таких условиях осада невозможна, а потому она была снята 1 апреля 1705 г. Осада продолжалась пять месяцев.

Относительно неудач осаждавших и успехов оборонявшихся мы смело можем сказать, что они вполне зависели от действий сэра Джона Лика. Эту твердыню из рук испанцев вырвала не сила, сражавшаяся на берегу, а поддерживавшая атаку и прикрывавшая ее морская сила сэра Джорджа Рука; и Гибралтар в руках англичан удержали не защитники верков, как бы выносливы и доблестны они ни были. Только бесподобное угрожающее положение, занятое сэром Джоном Ликом в Лиссабоне, могло противодействовать тому смятению и опустошению, которые внесли бы французы в ряды упомянутых защитников, если бы поняли сущность положения дела; и только безрассудно смелый переход из этого положения угрозы к наступательным действиям устранил для англичан поставленные им препятствия. Совершенно так же, как адмирал де Пуэнтис предвидел свою неудачу от нарушения правил морской войны, мы можем быть уверены, что и сэр Джордж Рук основывал надежды успеха своих нападений на уверенности в том, что у него было достаточно сил, помимо участвовавших в деле на берегу, для немедленного отражения вмешательства неприятеля со стороны моря.