Морская война

В начале 1798 г. насчитывалось в общем 60 линейных судов, так оказать, старого запаса, расположенных в четырех портах неприятеля, тогда как общее мнение во Франции преувеличивало возможные добавления к этим силам. Англия была встревожена опасением вторжения или в Ирландию, или в Шотландию, или на южный берег ее острова. Вероятно, именно это опасение побуждало ее удерживать также относительно большое число судов в своих водах и продолжать политику предоставления Средиземного моря французам и свободы действий Тулонской эскадре. Флот Канала в начале 1798 г. состоял номинально из 47 линейных судов, но, кажется, около 18 из них в действительности не участвовали ни в каких операциях и оставались на якоре в резерве. В апреле из судов упомянутого флота Канала в море были только 17: из них 6, под начальством сэра Р. Куртиуса, – у берега Ирландии, а 10, под начальством лорда Бридпорта, – в Бресте, тогда как одно, под командой Уаррена, было отделено для разведочной службы у берегов Франции. В то же время у Сент-Винсента было 23 корабля для блокады Кадиса или для наблюдения за сосредоточенными там силами неприятеля.

В Северном море был британский флот, номинально состоявший из 19 судов; и, наконец, нужды морской державы занимали еще около 10 линейных судов конвойными обязанностями; затем 16 судов было еще в Вест-Индии и 11 у мыса Доброй Надежды и в Ост-Индии. Номинально у нас было 118 линейных кораблей (включая в это число и 50-пушечные) в кампании в начале 1798 г., но непохоже, чтобы в действительности далее близкое к этому числу было готово во всякий данный момент к серьезной службе.

При подобных условиях французское правительство имело мало повода предвидеть наше вмешательство в его действия в Средиземном море, и было известное основание для убеждения Наполеона в том, что опасение нападения в Индии необходимо вызовет со стороны Англии посылку туда линейных сил, чем средиземные его операции еще более казались обеспеченными от враждебного вмешательства с моря.

Собрание сил флота в Тулоне было известно английскому правительству, но нужды его флота были так велики, а средства – в столь стесненном состоянии, что не ранее как 30 апреля 1798 г. Нельсон с 3 линейными кораблями, 2 фрегатами и 1 шлюпом мог быть отправлен в Средиземное море. Так как тогда в Тулоне было 13 линейных кораблей, то посылка туда Нельсона была прямым обречением его сил на жертву. Но, как это хорошо известно, рекогносцировке Нельсона у Тулона помешал застигший его шторм, при котором его флагманский корабль потерял мачту 22 мая, за три дня до того, как французская экспедиция в составе 13 линейных и 59 других военных судов с 400 транспортами для посаженных на них 36 000 человек сухопутных войск вышла из Тулона и Генуи в Египет.

Нельсон был не в состоянии достигнуть назначенного ему рандеву до 31 мая и тем временем узнал, что французский флот был уже в море. Если бы английское правительство не отрядило 8 линейных кораблей для подкрепления Сент-Винсента, то очевидно, что Нельсон должен был бы прямо повернуть к Кадису. Но его надежды на подкрепления удерживали его у тулонского рандеву, и там 7 июня к нему присоединился Трубридж с 11 линейными кораблями; его флот достиг теперь силы 14 судов, или на один корабль превзошел численно линейный флот французов. Тогда Нельсон отправился на поиски последнего. Нет необходимости повторять теперь хорошо известную историю преследования и Нильского сражения. Желательно упомянуть только об одном пункте, на который не было обращено заслуженного внимания, а именно: что Нельсон 22 июня на рассвете видел близ мыса Пассаро два французских фрегата – часть сил Наполеона; и некоторые из судов Нельсона также видели линейный корабль неприятеля. За усмотренными фрегатами был отправлен в погоню «Линдер», и если бы как раз в этот момент Нельсон не получил известий от коммерческого судна, которые заставили его отозвать «Линдера», то, несомненно, он встретил бы и расстроил всю экспедицию в море.

Конечный результат этого большого египетского вторжения Наполеона известен хорошо. Флот, сопровождавший экспедицию, был уничтожен 1 августа, а армия, заняв Египет, но будучи отрезана от Франции, так что усилия послать ей подкрепления и продовольственные и боевые запасы были тщетны, окончательно сдалась в 1801 г. Не раз утверждали, что результаты египетской экспедиции стоили такой жертвы, но такой взгляд далеко не всеми разделяется, и, кажется, трудно думать, чтобы она была чем-либо иным, кроме гигантской неудачи.