Морская война

Следующим пунктом организации была забота об обеспечении обладания морем. Тревога союзников по этому поводу довольно значительна, имея в виду то огромное преимущество, какое давал им пар[156].

Вот что пишет сэр Чарльз Нэпир сэру Джэмсу Грахаму 10 июля 1854 г. по поводу предложенной атаки:

«Я должен озаботиться о том, чтобы быть на страже русских в Кронштадте. Если они выйдут оттуда, тем лучше».

Морская сила, назначенная, как было сказано, для поддержки нападения на Бомарзунд, состояла только из 4 линейных кораблей с несколькими паровыми фрегатами и малыми судами, тогда как коммодор Мартин наблюдал за русским флотом с эскадрой из 9 линейных судов, большей частью паровых; наконец, главное ядро союзного флота было сосредоточено при Ледзунде для поддержки коммодора Мартина на тот весьма сомнительно возможный случай, что слабейший флот парусных линейных кораблей осмелится вступить в бой в открытом море с сильнейшим флотом преимущественно паровых судов. Возможность такой «дерзости», говорим мы, имелась все-таки в виду, и к отражению ее были приняты меры. Сэр Джэмс Грахам писал сэру Чарльзу Нэпиру:

«Его блокшивы, винтовые фрегаты, некоторые из его пароходов и часть французского флота составили бы достаточную силу для осады Бомарзунда, так как там для противодействия ей нет иных судов, кроме канонерских лодок; после отделения упомянутой силы он и французский адмирал располагали бы еще 20 линейными судами при входе в Финский залив для того, чтобы запереть там русский флот.

Что же касается до воспрепятствования соединению Кронштадтского и Свеаборгского флотов, если бы они пожелали такового, то этого, как говорит лорд первый адмирал, абсолютно невозможно достигнуть, не оставшись поблизости со всем нашим флотом и не предоставив французских адмирала и генерала самим себе в Бомарзунде, чего сэр Джеймс никогда бы не мог допустить. Коммодор Мартин имел 2 паровых фрегата и 3 колесных парохода в авангарде и вовремя сообщил бы, если бы русские прорвали блокаду. Эта диспозиция– наилучшая, какую я мог бы осуществить, – продолжал адмирал, – и я надеюсь, что все пойдет хорошо».

Нэпир думал, что отряд войск, предназначенных к посылке к Бомарзунду, чрезмерно велик; он думал, что достаточно будет пяти тысяч, так как не было намерения занимать крепость в течение всей зимы. Он писал еще:

«Финский залив хорошо охранялся коммодором Мартином, и он (адмирал) принял меры действовать на случай, если бы русский флот сделал попытку нарушить намеченное течение операций.

Очевидная причина, почему большие суда не были приведены к крепости, заключалась в том, что они могли понадобиться для встречи русского флота в случае, если бы неприятелем была сделана какая-либо попытка расстроить осаду».

Французский адмирал думал о взятии большей части своих больших судов к Бомарзунду, чтобы держать войска и суда вместе.

«Эта организация вынуждала сэра Чарльза держать его большие суда в готовности на случай какой-либо попытки со стороны русских. Ему было строго приказано сэром Джэмсом Грахамом совсем не оставлять залива, и когда сэр Джэмс узнал, что ядро флота было в Ледзунде, то он выразил опасения насчет того, чтобы русские не успели выйти».