Морская война

Таким образом, английским силам в 50 кораблей была противопоставлена сила из 80 кораблей, и хотя бы даже вопрос шел о простом выигрыше или проигрыше сражения, то и то не следовало бы при таких условиях рисковать: нахождение всей армии с королем в Ирландии; обширное недовольное население, готовое приветствовать французов; значительные отряды морской силы, под начальством Киллигрью и Клоудесли Шевеля, предоставленные уничтожению их неприятелем, – все говорило о том, что риск быть разбитыми непропорционально велик.

С другой стороны, если бы Торрингтон мог совсем избежать сражения и только ожидать и быть на страже, то он сделал бы силу французов безвредной и всецело расстроил бы их планы. Они решительно ничего не могли бы сделать, если бы Торрингтон уклонился от сражения, потому что тот момент, когда они решились бы свозить войска на берег, дал бы адмиралу преимущество, необходимое для того, чтобы его атака была успешна. Он был готов вместо риска принять сражение при таких неизмеримо невыгодных обстоятельствах, даже ретироваться за Ганфлит. Там между мелями его флот был бы в безопасности, и пока он стоял бы там, самое большое, что могли бы сделать французы, – это расположиться у устьев Темзы и блокировать ее. Мало того, их неспособность пройти трудный фарватер входа в реку дала бы в то же время адмиралу шанс на присоединение к нему подкреплений «через мелководье». В его соображениях ганфлитские мели должны были оказать для него совершенно такую же услугу, на какую столетием позже правильно рассчитывал герцог Веллингтонский в границах Торрес-Ведрас.

Близорукие люди в 1690 и в 1810 гг. думали согласно между собой. Для них удаление флота за Ганфлит было равносильно оставлению страны союзникам экс-короля, и удаление к Лиссабону было равносильно преданию Португалии в руки Франции.

Но Торрингтон не имел намерения идти к Ганфлиту иначе как в крайнем случае. Если бы ему удалось пройти мимо французского флота к западу, то он мог бы соединить под своей командой эскадры Киллигрью и Шовеля, и тогда, возвращаясь с увеличенной силой, он был бы способен удовлетворительно состязаться с Турвиллем. План Торрингтона был такой: 1) во всяком случае избегать сражения при столь явно невыгодном для него неравенстве сил; 2) стараться пройти мимо французского флота к западу и 3) если это не может быть исполнено и если французы заставят его идти к востоку, то стараться обезопасить себя за ганфлитскими мелями, где было бы трудно атаковать его в выгодных для противника условиях, но откуда он мог уйти в каждый момент, что дало бы ему возможность держать французов все время в напряженном состоянии. Там также он мог бы получить подкрепления, достаточные для того, чтобы перейти к наступательному образу действий.

Согласно приказанию, которое было продиктовано советником королевы Ноттингемом, все же решено было дать сражение[34]. Торрингтон с рассветом следующего утра начал строить свой флот в линию. Ветер, очень слабый, задувал с востока, и линия была построена на правом галсе, по курсу к северу. Голландцы составили авангард; Торрингтон, согласно обычаю, командовал центром, а Делаваль – арьергардом. Около восьми часов утра 30 июня был дан сигнал начать сражение, и союзный флот устремился на французский флот, который лежал под ветром и ждал нападения, обстенив фоковые паруса.

Здесь я не буду разбирать тактику последовавшего сражения. Достаточно упомянуть, что голландцы в авангарде вступили в горячий бой с задней линией французского авангарда и были раздвоены девятью главными кораблями последнего. Британский арьергард также завязал сражение, но не на таком близком расстоянии, с французским арьергардом. Корабли французского центра были слишком под ветром относительно авангарда и арьергарда, и Торрингтон в британском центре атаковал их только на большом расстоянии и на некоторое время оставил пропуск между собой и голландцами. Авангард последних был очень поврежден, но спасся или был спасен распоряжениями Торрингтона вследствие того, что суда его (авангарда) бросили якоря, когда начался отлив, которым французы, не заметив его, были отнесены к западу, вне досягаемости пушечного выстрела[35]. Одно из голландских судов, не успев стать на якорь, было унесено с французским флотом и взято в плен.