Морская война

В 1690 г. попытка Франции была неудачна, благодаря здравой политике графа Торрингтона, которому приходилось действовать при очень неблагоприятных условиях, но с глубоким убеждением в громадности того риска, который бы имел место, если бы опрометчивость лондонской политики сопровождалась серьезным разгромом союзных флотов.

В 1692 г. французы придерживались другого взгляда. Они были готовы поставить свою морскую жизнь на карту и стать лицом к смерти. В действительности, инструкции, данные де Турвиллю, обязывали его пройти через Канал, несмотря ни на какой риск. Морская война была поставлена в зависимость от сухопутной войны, завязка которой должна была произойти недалеко от Ла-Хога; эта сухопутная война казалась столь подавляюще важной, что никакой морской риск не должен был стоять на дороге к ней. Жребий был брошен, сражение при Ла-Хоге произошло, и французский флот был рассеян и истреблен. Последствия должны были быть приняты, однако, как будет пояснено ниже, французам удалось в 1693 г. облегчить их для себя благодаря возвращению к принципам «законной» морской войны.

Англо-голландский флот был совершенно не приготовлен к тому, чтобы довершить последствия поражения, которое претерпело морское предприятие Франции с разбитием флота де Турвилля. В действительности, конец 1692 г. и весь 1693 г. были проведены в соображениях, что должно быть сделано; но соображения эти не привели ни к какому окончательному заключению. Однако в 1694 г. беспомощность неприятеля на море вызвала атаку на Брест с моря и суши, которая, в сущности, не вызывалась целями войны, да и сухопутные силы были недостаточны для такого значительного сражения. Ничего нет удивительного, что после неудачной атаки в заливе Камаре все было брошено; но все-таки дерзость атаки была прямым следствием поражения французского флота при Ла-Хоге, и слова Торрингтона по отношению к последнему – «Если флот будет разбит, то все будет предоставлено милосердию неприятеля», – припомнились английским правительством. Англичане забрали в изобилии мортирные суда – «bombs», как их тогда называли, и нагрузились гранатами в огромном количестве.

После этого 13 июля 1694 г. был сильно бомбардирован Дьепп, а 16-го Гавр, который был сожжен в продолжение двух дней. В сентябре же было сделано смелое усилие выкурить жителей Дюнкерка при помощи «дымящих ботов» («smoke boats») какого-то изобретателя.

Союзники заняли прочное положение в Средиземном море и, зимуя в первый раз в этих широтах, остановили французскую торговлю. Наблюдали за французскими портами и сковывали всякие усилия французов на море.

1695 г. прошел в целой серии бомбардирований. В июле обстреливали порт Сен-Мало, в который было выпущено 900 гранат и каркасов. Гренвиль был разрушен. Дюнкерк был атакован в августе второй раз и опять безуспешно. Кале был бомбардирован сначала 600 гранатами, а на следующий год опять 300-ми. В этот же период времени далее по берегу были опустошены и разрушены Бель-Иль, Гуат и Гедик. Паламос, захваченный Францией со стороны суши, был бомбардирован союзниками со стороны моря в августе 1695 г. С 1692 по 1697 г. победителей, в действительности, занимал только один вопрос: какой вред можно нанести неприятелю наиболее экономичным и удобным способом? За эти пять лет, благодаря разрушению берегов Нормандии, французский флот был доведен до такой степени деморализации, что большая часть совершенного в морской войне была делом частной предприимчивости.

Это были дни Жан-Бара, частного предпринимателя, действовавшего в Северном море под наблюдением правительства; тогда же практиковалась отдача по контрактам частным лицам кораблей, офицеров и нижних чинов французского королевского флота. В конце концов, можно сказать, что неудача де Турвилля приобрести обладание морем для временной выгоды – переправить армию через Канал – имела последствием окончание морской войны и открыла все французское побережье для десанта неприятеля.

Отсутствие какой-либо возможности попытаться вернуть прежнее положение на море могло заставить Францию попробовать еще раз переправить свои войска через Канал, в то время когда он не был занят английским флотом. Такой случай мог представиться благодаря практиковавшемуся обычаю разоружать большие суда флота на зиму; и действительно, в феврале были сделаны приготовления к посадке армии на суда в Дюнкерке, Кале и смежных портах. Но известия об этом дошли до английского правительства, и сейчас же, на 21-е число того же месяца, были отданы распоряжения мобилизовать флот. Это было сделано так быстро, что уже 28-го числа Руссель находился во главе 40 линейных английских кораблей и 12 голландских, не считая брандеров и разных мелких судов. Одно появление такого флота заставило французов оставить всякую мысль о десанте.