Морские узлы жизни

Когда поспевала малина, ребятишки станции Симанщинло ездили за ней за двадцать километров в Панчулидзиевку. Виктор и Борис тоже принимали участие. Малины там было тьма тьмущая и пригородный останавливался. По вагонам часто ходили изувеченные войной защитники отечества и под жалобные звуки гармошки пели жалобные песни про искалеченную жизнь, зарабатывая себе этим пропитание. Однако пригородный поезд ходил редко, а малины очень хотелось, поэтому практиковали иногда поездки на грузовых составах, на подножках. От Панчулидзиевки был подъем и поезда замедляли ход достаточный для того, чтобы спрыгнуть на ходу. Ну, кувыркнешься пару раз по склону насыпи, потрешь ушибленное место и вот он – малинник. Все на Земле связано с риском. С риском ешь и пьешь, с риском ездишь на транспорте, ходишь по дороге и даже, прогуливаясь около дома, рискуешь получить на свою голову сосульку с крыши. Люди сами по себе хрупки. Об этом еще в античном периоде Великий Пифагор, посвященный в тайны Природы, отразил в своих «золотых стихах»: «словно колеса они катятся с гор, за собою горестей бремя влача и раздоров, что с ними родятся, их управляя судьбой незаметно до самой кончины». Единственная надежда и спасение человека в признании Высших Светлых сил и не имеет значения под каким обликом или наименованием.

Осенью ходили «воровать» подсолнухи. Целое поле их было посеяно за «Кругленьким». Охрана посевов в послевоенные годы была более строгая и ответственная, ибо всего не хватало. Шли на «дело» когда начинало смеркаться. Цыган уже не было. Возглавлял «банду» Колька Борькин брат, он был на два года старше. Почти в темноте нанизывали подсолнухи на длинный стебель этого растения и уже ночью возвращались лесом. Родителями походы воспринимались положительно. Если хочешь выпрямить дерево, делай это, пока оно молодо.

Ребята народ наблюдательный, у нас мало обращают внимания на любознательность детей. Можно у них поучиться, как быстро они подмечают окружающее. После каждого урока учитель старших классов выходил на крыльцо, доставал из портсигара длинную папиросу и с удовольствием затягивался. Тетя Даша тоже курила. Наверно, очень приятно – курить. Вите с Борей и единомышленником – одноклассником Васей захотелось попробовать. Они выпросили папиросу у старшеклассников, которые давно уже переняли опыт своего учителя и пошли домой. Около железной дороги валялась длинная цистерна от вагона, с одной стороны открытая. Трое маленьких «злоумышленников» влезли в нее и закурили, как взрослые. У Вити от двух затяжек так закружилась голова, что он чуть не упал. Тоже самое произошло с товарищами. Папиросу выкинули, второклассникам не понравились забавы взрослых. Витя и Боря, взяв портфели, пошли через железную дорогу к себе домой, а Васе ее переходить не надо. Подождав, когда маневровому паровозу с одним вагоном стрелочница переключит на другой путь, и он уйдет, ребята быстро перебежали многочисленные рельсы, и каждый пошел к своему дому. Окончание занятий в школе всегда положительно отражалось на настроении, но от сегодняшнего поступка Вите было как-то не по себе, однако, маме он решил об этом не говорить. Дверь в сени была открыта и «курильщик» сразу прошмыгнул в их полутьму. Вдруг в дальнем углу сверкнули глаза, и послышалось злобное рычание. Откуда здесь собака? – вспыхнула мысль в голове, и он опрометью бросился к выходу. Но разве можно в беге соревноваться с собакой? Она мгновенно настигла его. Бежать от нападающего – показать свою слабость и его превосходство. Страх перед животным или зверем ставит взрослого человека на одинаковую эволюционную с ними ступень, и тогда зверь нападает, как на существо, равное себе. Животные не умеют размышлять, а руководствуются инстинктом. Уже на пороге левую ягодицу Вити как будто обожгло, он заорал не столько от боли, сколько от страха, когда увидел сзади черного лохматого волкодава. На крик выбежали тетя Даша и ее подруга – хозяйка собаки. Мама была на работе. Тетя Даша стала осматривать рану, а соседка ругать виновника. Пес стоял, понурив голову и виновато опустив хвост, показывая всем своим видом: « я ведь не знал, что он здесь живет, думал чужой». Ваханова еще ни разу не кусали собаки, и ему было обидно. Потом женщины уже дома хлопотали около Витиной ягодицы, смазывая йодом и еще чем-то довольно глубокую ранку, оставленную клыком свирепого млекопитающего. Рана долго болела, не заживала, и метка осталась на всю жизнь. Так «чужой» впервые испытал на себе характер симанщинских собак и приобрел опыт. У опыта нет общей школы, своих учеников он учит порознь. Но нет ли связи между первым плохим поступком и первым близким «знакомством» с собакой? Может быть, запах учуяла? Без ветра деревья не качаются.