«Морской чёрт» выходит на берег

Сергей перелез через окно в кирпичной кладке, побольше открыл дверь. Внутри небольшого бетонированного помещения виднелись стеллажи, на которых лежало насколько плотно закрытых металлических ящиков; их уже "лизал" огонь. Времени на раздумье не было.

— Малышкин, Шарафутдинов, ко мне! — скомандовал он, а сам, войдя вглубь тайника, первым схватил ближайший ящик.

Ящиков было семь. Нельзя сказать, что они были тяжелыми, но чтобы захватить каждый из них, надо было сбивать охватившее пламя. Чем? Да чем попало, даже собственным пиджаком. За два захода Дружинин, Малышкин и Шарафутдинов вынесли 6 ящиков из семи. Последний ящик, как и первый, тащил Сергей. Едва он вышел за пределы вскрытого уже тайника, как последовал новый взрыв…

Опираясь на палочку, Сергей Дружинин медленным шагом вошел в свой кабинет. За соседним столом уже сидел Ляшенко и попивал чай из термоса.

— Здравия желаю, товарищ Гена!

— Здравия желаю, товарищ Серега!

Улыбаясь, майор Ляшенко разглядывал раненого друга и сослуживца:

— Никак бандитская пуля?

— Издеваешься…

— Да ладно тебе, не сердись. Все только и говорят о лодке-танке и о тайнике. И конечно, о капитане Дружинине, который их обнаружил, — Ляшенко пододвинул термос: — Хочешь чаю?

— Наливай, — согласился Сергей и устало опустился на свой стул. — Ты, Геныч, тоже в героях ходишь. Поздравляю! Как прошло задержание Мозыря?

— Спокойно. Ни убежать, ни сопротивляться он не пытался. Полная безысходность. Похоже, ему надоело прятаться. Бородецкий уже готовит статью по этому поводу.

— Этот своего не упустит…

Ляшенко наслаждался чаепитием, а Сергей, глядя на него, вспомнил чаепитие в солнечном Баку.

— Тебе привет от Ильяса Азизова, — сказал он.

Геннадий едва не выронил чашку из рук:

— Так ты за время моего отсутствия успел в Баку побывать?

— Успел.

— И как там Азизов? Не женился еще?

— Не женился. Говорит, пока своей квартиры не будет, никакой свадьбы. Кстати, послал в подарок бутылку "Гек-Геля". Отличный коньяк. Правда, я его обещал Бородецкому.

— Он уже поведал мне, как помог тебе взять этого…

— …Исмаилова…

— Да, да, Исмаилова.

— Помог-то помог, только подставили меня эти поисковики крепко. Сейчас иду получать нагоняй от шефа.

— А что такое?

— Да ничего, потом расскажу, — Сергей глянул на часы, вздохнул. — Через пять минут надо быть у Кострова. Чувствую, разговор будет малоприятный.

— Ну и накуролесили же вы. Весь город знает о взрывах! — Костров рвал и метал и беспрерывно курил. — А если бы кто-нибудь погиб, свои или посторонние? Кому отвечать? Двадцать лет, как закончилась война, о взрывах уже забыли. А тут…

— Но ведь не погибли же. И ящики спасли.

— Молчи! — прикрикнул Костров и, слегка обмякнув, добавил: — За содержимое ящиков нас поблагодарили компетентные люди. Они сейчас занимаются содержимым. Но все могло быть иначе.

Дружинин сидел, опустив голову. Разболелась нога, спина была тяжелой, чужой. Как внимательный начальник, Костров словно почувствовал это:

— Балкой придавило? — нахмурившись, спросил он.

— Так точно, балкой перекрытия. Обрушилась после второго взрыва.

На губах Кострова появилась едва заметная улыбка:

— Помнишь, как в известном фильме? Чапаев спрашивает Петьку: "Ранен?" — "Ранен, Василий Иванович". — "Ну и дурак!" Вот и я говорю тебе, как старший товарищ, как фронтовой друг твоего отца: хромаешь, с костылем ходишь? Ну и дурак! Ведь ты себя мог угробить! А тебе еще жить да жить. Ты даже не семейный. Вон у Ляшенко дочь уже первый класс закончила.

Костров прошелся по кабинету, выпустил струю дыма:

— До сих пор не могу понять, откуда эта братия поисковиков во главе с Бородецким узнала о тайнике? Я разрешил задействовать Бородецкого только для поимки Исмаилова.

Сергей замялся:

— Это длинная история. Я знаком с Мариной Каретиной. Ее руководитель Доброгоров, у которого я бывал по вашему поручению, ученик Константина Каретина, отца Марины. Каретин создавал нашу советскую подводную лодку-малютку…

Сергей попытался вкратце изложить суть того, что знал, упомянув, кто такой Альфред Лебер и какое отношение его дочь имеет к Марине Каретиной, но Костров прервал его:

— Ладно, интересно… изложишь все в рапорте. Сейчас времени нет, идем допрашивать Краснолобова. Идти можешь?

— Так точно, могу, раз дошел до Управления.

— Да, с логикой у тебя в порядке, — усмехнулся полковник и спросил: — Рентген делал? Вдруг перелом?

— Не успел…

Костров поднялся, притушил папиросу:

— Пошли, Малышкина бери с собой, а нужных свидетелей я уже вызвал. И помни, — на лице начальника Управления снова появилась едва заметная улыбка, — помни плакат 30-х годов: работница сурового вида в платке приставила палец к губам: "Не болтай!" Вот и ты не болтай. И что б сегодня же к нам в медсанчасть на рентген!