«Морской чёрт» выходит на берег

— Как откуда? Из Москвы, он же москвич. Да я вам говорил об этом. Помните нашу последнюю встречу?

Сергей раскрыл свою любимую черную папку и достал бумажный лист:

— У меня другие сведения. Телеграмма на имя Богословского Германа Михайловича была дана с нашего главпочтамта. И дал ее, по словам принимавшего работника, человек, очень похожий на вас.

Наступила пауза. Костров насторожился, Краснолобов же сидел, опустив голову, что-то соображая. Вдруг он поднял ее и также спокойно, как в предыдущие минуты, оглядев присутствующих, сказал:

— Вы правы, это моих рук дело. Вы мужчины, и меня поймете. Я человек одинокий, а среди работников санатория есть женщина, которую я люблю… Мы близки. И когда приехавший из Москвы режиссер, да еще с "Мосфильма", стал приударять за этой женщиной, я, как человек ревнивый, пошел на такое. Дать ложную телеграмму это не преступление.

"Неужели все зря? — думал Костров. — Водитель лодки-танка, которого допрашивали утром, твердил одно: испытывал новую технику и сбился с пути. И оружия ни при нем, ни в лодке обнаружено не было. А у Краснолобова есть ответ на любой вопрос, на любое подозрение. Что ж, посмотрим, как он поведет себя, когда появится Балезин. Вот только что-то не идет Алексей. Может, процедуры в санатории затянулись?".

Костров снова нажал кнопку звонка:

— Представьтесь, — обратился он к вошедшему.

— Исмаилов Альберт Джавадович.

— Вы узнаете этого человека? — кивнул он на Краснолобова и требовательным тоном указал ему на сверток. — Наденьте плащ.

— Это еще что за маскарад? — Краснолобов недоуменно пожал плечами.

— Наденьте, наденьте, он же ваш.

Директору санатория пришлось подчиниться. Исмаилов-Гюрза внимательно осмотрел допрашиваемого:

— В плаще узнаю.

— А без плаща?

— Без плаща я его не видел.

— Как тогда вы его узнали?

— По голосу. Я стоял у приоткрытой двери и слышал ваш разговор.

— При каких обстоятельствах вы с ним встречались?

— Когда я высадился на побережье с подводной лодки, он встретил меня, дал возможность переодеться и отвез на явочную квартиру.

— Куда конкретно?

— Улица Саперов, дом 10, квартира 28, — назвал адрес Исмаилов, хотя Костров и Дружинин знали адрес после его допроса.

И опять Кострову пришлось тяжело вздохнуть: на квартире не было обнаружено ни одного отпечатка, принадлежащего Краснолобову; только отпечатки пальцев Исмаилова.

— Где вас встретил человек в плаще? — спросил Костров.

— В старой охотничьей сторожке. Это примерно три километра от берега.

— Спасибо, гражданин Исмаилов. Вы свободны, — все, что осталось сказать начальнику Управления.

Когда Исмаилов ушел, Краснолобов опустил голову, прикрыл лицо руками. Видно было, что допрос требовал от него большого внутреннего напряжения.

— Сергей Петрович, может, хватит меня мучить? — взмолился он. — Опознание человека по голосу… Анекдот! Да, я люблю петь, и все это знают. Но для этого… по фамилии Исмаилов я не пел оперные арии.

"Уходит, ускользает… — лихорадочно думал Костров. — Ничего компрометирующего: ни передатчика, ни отпечатков. Не дай бог еще на выручку из обкома приедут: "Органы госбезопасности под контроль партии" — знакомый лозунг недавних времен. Где же ты, Балезин? Почему не едешь?"

И вдруг Кострова осенило: охотничья сторожка! А не там ли Краснолобов прячет передатчик? Костров поднялся и дал знак выйти за ним присутствовавшему при допросе Малышкину.

— Срочно! Найди Савчука, пусть проверит охотничью сторожку, что в трех километрах от берега, — скомандовал он, когда они вышли в коридор. В это время в конце коридора показался Балезин, и Костров вздохнул с облегчением.

Когда Алексей Балезин вошел в камеру для допросов, взгляды его и Краснолобова встретились.

— Назовите себя, — подал голос Костров.

— Балезин Алексей Дмитриевич.

— Где живете? Где работаете?

— Живу в Москве, заведую кафедрой в Финансово-экономическом институте.

— Где вы служили в конце войны?

— Восточная Пруссия. Отряд особого назначения НКГБ СССР. Заместитель командира Отряда.

— Вы знали человека по имени Краснолобов Витольд Валерьянович?

— Знал и очень хорошо.

— При каких обстоятельствах?

— Это подполковник медицинской службы нашего Отряда. Он оперировал бойцов, в том числе и меня.

— Вам известна его дальнейшая судьба?

— Нет. Весной 1945 года военврач Краснолобов Витольд Валерьянович исчез при загадочных обстоятельствах.

Сергей Петрович Костров сделал паузу, оглядел присутствующих, как бы убеждаясь, что все слышали. Предстоял решающий момент.

— А теперь внимательно посмотрите на сидящего на стуле человека, — обратился он к Балезину и указал на мнимого Краснолобова. — Этот человек вам знаком?

— Нет, мне этот человек не знаком, — четким голосом произнес Балезин.

Директор санатория "Волна" Витольд Валерьянович Краснолобов, он же потомок немецких колонистов Владимир Энгель уже не смотрел ни на начальника Управления КГБ Кострова, ни на Балезина. Он понял, что проиграл.

ЭПИЛОГ

Неделю спустя…

Поляна среди сосен, дым костра в ночи и манящий запах ухи.

— Нас не арестуют? — шутливо спросил Балезин. — До моря рукой подать.