Московский поход генерала Деникина. Решающее сражение Гражданской войны в России. Май-октябрь 1919 г.

Еще одним лицом, имевшим непосредственное отношение к планированию операций ВСЮР, был генерал-майор Юрий Николаевич Плющевский-Плющик. Перед тем как вступить в Добровольческую армию, он занимал должность 2-го генерал-квартирмейстера штаба Верховного главнокомандующего. Однако генерал Ю. Н. Плющевский-Плющик не проявлял самостоятельности при принятии решений.

Таким образом, генералы А. И. Деникин и И. П. Романовский не имели столь необходимого им опыта планирования крупномасштабных стратегических операций.

Кто же занимался разработкой стратегических операций у большевиков? Начальником штаба С. С. Каменева был бывший генерал-майор Павел Павлович Лебедев. Он сменил на этой должности М. Д. Бонч-Бруевича. П. П. Лебедев в Первую мировую войну был начальником штаба 3-й армии. По мнению военного историка С. Т. Минакова, этот генерал «являлся, по сути дела, подлинным организатором и руководителем армии… П. Лебедев был личностью неординарной, а в изуродованных революцией и Гражданской войной политических и человеческих обстоятельствах — весьма неоднозначной»[378].

Высоко оценивал стратегические способности П. П. Лебедева генерал А. А. Брусилов. По его мнению, именно П. П. Лебедев, будучи человеком чрезвычайно умным и работоспособным, наладил эффективную работу Полевого штаба РККА. С. С. Каменева А. А. Брусилов характеризовал как человека очень недалекого, бывшего пешкой в руках своего начштаба[379].

К осени 1919 г. в распоряжении большевиков были талантливые генштабисты во главе с П. П. Лебедевым. Достаточно назвать имя бывшего полковника Генерального штаба и будущего советского маршала профессора Бориса Михайловича Шапошникова. Именно офицеры и генералы бывшей Императорской армии спланировали наступательную операцию, принесшую победу армиям Южного фронта и в целом большевикам в Гражданской войне. И если бы не они — не думаем, что красным удалось бы победить. Уже в изгнании это с горечью признавали и сами белые[380].

Таким образом, большевики не в последнюю очередь одержали победу вследствие того, что создали (во многом благодаря Л. Д. Троцкому), регулярную армию, операции которой планировали профессионалы, многие из которых имели академическое образование[381].

И вот, пожалуй, еще одна причина конечного поражения деникинских войск. Выше мы о ней уже писали — добавим несколько слов к сказанному. В «именных» и не только полках многие офицеры служили на положении рядовых. Почему? В Добровольческой армии все командные должности занимали, как правило (из которого, разумеется, были исключения), первопоходники. Весной— летом 1919 г. ВСЮР заняли огромную территорию, на которой проживало значительное число офицеров, кто-то из них вступил в Белую армию добровольно, кто-то был мобилизован, часть офицеров при первой возможности перебегала из Красной армии к деникинцам.

Для большинства из них путь к командным должностям у белых был закрыт. Более того, некоторые из офицеров, несмотря на все заслуги в Великую войну, были разжалованы и служили на положении рядовых. Ненормальность такого положения признавали сами белые. Например, один из наиболее талантливых добровольческих генералов Б. А. Штейфон описывает случай, произошедший с ним весной 1919 г. в бытность его начальником штаба 3-й пехотной дивизии Добровольческой армии.

Однажды (тогда еще полковник Генерального штаба) Б. А. Штейфон пообещал командиру Самурского полка[382] выдать имевшееся в его распоряжении телефонное имущество. Командир самурцев сообщил, что пришлет приемщика. Вечером полковнику Б. А. Штейфону доложили, что его желает видеть какой-то солдат. Раскрылась дверь, и с вопросом «можно войти?» на пороге обрисовалась представительная фигура в солдатской шинели с унтер-офицерскими нашивками.

В вошедшем полковник Б. А. Штейфон тут же узнал бывшего генерал-лейтенанта Леонида Митрофановича Болховитинова. Он был во время Первой мировой войны начальником штаба Кавказского фронта, в котором будущий командир белозерцев служил в чине капитана. Для него генерал Л. М. Болховитинов являлся чрезвычайно высоким начальством. Он прекрасно знал полковника Б. А. Штейфона. Направляясь в штаб 3-й дивизии, «унтер-офицер Болховитинов», разумеется, был осведомлен, кого он встретит, но на командира белозерцев появление генерала произвело, по его собственным словам, жуткое впечатление[383].

Как это ни парадоксально будет звучать, но Белая и Красная армии с точки зрения организации являлись революционными. Об этом обоснованно писал белогвардейский генерал-майор Алексей Александрович фон Лампе, усматривавший «единоутробное» и «революционное» происхождение и Красной армии, и Белой, он обращал внимание на однородные социокультурные и неформальные инфраструктурные свойства советской и белой военной элиты[384].

В выражении подобного мнения генерал А. А. фон Лампе был не одинок[385]. Следует добавить, что Белая армия была даже более революционной с точки зрения организации, традиций и тактики[386]. Большевики уже в 1918 г.