Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

В середине XIV века по Руси прошлась с остро отточенной косой «черная смерть» – чудовищная пандемия, от которой пострадала вся Европа и значительная часть Азии. Северо-Восточной Руси несколько волн «черной смерти» принесли необозримые потери. Большая часть московского княжеского дома в ту пору вымерла, а вся страна, и без того не густонаселенная, стала выглядеть как архипелаг обжитых мест в океане лесов и пустошей.

Небольшая, обезлюдевшая лесная страна оказалась зажата между Ордой и литвой, словно между молотом и наковальней. Платила дань. И. сама же уничтожала тот ничтожный жизненный ресурс, который после всех оговоренных «вычетов» все же оставался ей на долю.

Вот он, третий фактор. Северо-Восточная Русь в промежутке от 40-х годов XIII века до 1450 года служила ареной для невероятного количества междоусобных войн. Прежняя Владимирская Русь, то есть Северо-Восток от Юрия Долгорукого до Георгия Всеволодовича, сгинувшего в битве с Батыевой ратью, будучи и сильнее, и богаче своей наследницы ордынских времен, знала недуг междукняжеских распрей как нечто относительно редкое, как исключение из обычного положения дел. С приходом ордынской власти ситуация изменилась кардинально. Междоусобные войны, будто «черная смерть», приходили волнами, подолгу терзали страну, велись с невыносимой жестокостью.

На закате XIII века Владимирская Русь обагрилась кровью в годы непримиримой вооруженной борьбы «за великий стол» между Дмитрием Переславским и Андреем Городецким, родными братьями. Ее сменила долгая московско-тверская война, принесшая смерть святому Михаилу Тверскому, его сыну Дмитрию Грозные Очи и великому князю Московскому Юрию Даниловичу. В обоих конфликтах борющиеся стороны не стеснялись использовать друг против друга ордынскую силу и даже наводили татар на Русь.

А в 1425 году началась четвертьвековая внутренняя, если не сказать гражданская, война московского княжеского дома. Близкие родственники ослепляли друг друга, травили ядом и многое множество раз встречались в поле, с мечами в руках…

До этих трех больших войн, в промежутках между ними и на их фоне постоянно шли столкновения меньшего масштаба. Кровь лили щедро, города русские жгли немилосерднее татар, долг христианских правителей нарушали сплошь и рядом.

В результате совокупного действия всех трех перечисленных факторов Русь вела жизнь поневоле, избавленную от какой бы то ни было роскоши. Считали каждое зернышко, каждую частичку серебра. Каменное строительство, бывало, на десятилетия прекращалось. Храм, выстроенный из белого камня, даже самый скромный, даже в разы уступающий по масштабам величественным громадам домонгольской поры, становился символом могущества. Кремль из белого камня, выстроенный Дмитрием Донским, поражал воображение современников. Ремесло упало в качестве, упростилось в разнообразии. Иван Калита, по современным понятиям геополитический лидер Руси в 1330-х – первой половине 1340-х годов, скопидомно усчитывал в завещании каждую мелочь из своего невеликого имущества: вот, дети, дорогой пояс, шитый жемчугом, вот монисто новое, вот блюдо серебряное, а вот сердоликовая коробочка.

Ничтожная, нищая жизнь, наполненная унижением со стороны внешних врагов и злобой против врагов внутренних, постоянным ожиданием войны и готовностью прямо сейчас, за несколько минут, снарядиться в поход, породила особого рода воинов. Это вовсе не «вольные слуги»-дружинники удельной старины. Это бойцы, признавшие над собой право жизни и смерти в руке государевой.