Москва строящаяся. Градостроительство, протесты градозащитников и гражданское общество

К середине десятилетия сопротивление гражданского общества уничтожению архитектурного наследия Москвы было многообразным, продуктивным и обширным. В освященной временем манере уважаемые эксперты и деятели культуры, а также достопочтенное ВООПИиК, защищая столичные памятники архитектуры, продолжали оказывать давление на чиновников. В то же время появились новые группы наподобие МКН, которые состояли в основном из молодежи, поднаторевшей в использовании электронных ресурсов. Как электронные, так и печатные СМИ превращали конфликты из-за исторических зданий Москвы в вопросы общественной значимости на местном, государственном и мировом уровнях. Иностранные специалисты и международные учреждения, занимающиеся сохранением культурного наследия, поддерживали московских коллег в противостоянии режиму Лужкова, которого теперь повсеместно считали неотесанным корыстолюбцем. Всем было очевидно, что президент Путин недоволен столичным градоначальником, а в борьбу за наследие включилась по меньшей мере одна оппозиционная партия. Мэрия ныне сталкивалась с противодействием практически каждому проекту, предполагавшему уничтожение исторического сооружения или его замену муляжом.

Последние годы правления Лужкова

Лужков продержался на посту мэра до осени 2010 года и в целом продолжал одерживать победы в большинстве конфликтов из-за исторических памятников. Мало того, опросы общественного мнения неизменно показывали, что москвичи в основном его поддерживают. Однако это была поддержка в духе «меньшее из зол». После всего пережитого москвичи гордились своим скептическим взглядом на политику. О. Шевченко установила, что «выражение недоверия приобретает самостоятельную ценность, поскольку предоставляет индивидам четкие рамки для мышления» [Shevchenko 2009: 165]. Мало кто сомневался, что лужковская машина присваивала огромные деньги, но в России коррупция свирепствовала практически повсюду, на всех уровнях власти. Разница заключалась в том, что Москва процветала, в то время как почти вся остальная страна пребывала в застое. Для большинства жителей столицы эта разница по-прежнему была важнее спасения каких бы то ни было зданий. Лужков избежал новых скандалов масштаба Манежа, «Военторга» и «Москвы», хотя его намерение реконструировать территорию вокруг и под Пушкинской площадью привело бы к эпической борьбе, доведи он дело до конца. Но мэр колебался. В ряде других случаев он также менял планы, столкнувшись с решительным сопротивлением. Кроме того, в попытке повысить значимость дела сохранения культурного наследия Лужков реструктурировал чиновничий аппарат. Несмотря на это, лужковская система градостроительства продолжала процветать без серьезных преобразований.

Что касается ведомства по охране городских памятников, то лужковская «реформа» не слишком изменила фактическую ситуацию. В 2005 году ГУОП был реорганизован и переименован в Комитет по культурному наследию города Москвы (Москомнаследие). Тогда же он был переведен из Комитета по архитектуре и градостроительству города Москвы, возглавляемого главным архитектором, в Комплекс архитектуры, строительства, развития и реконструкции города, которым руководил В. И. Ресин, первый заместитель Лужкова и глава строительного сектора [Доброновская, Вайнтрауб 2012:238]. С организационной точки зрения эта перемена означала большой шаг вперед. Но Ресин заставлял вспомнить поговорку «пусти козла в огород». Он был строителем и гордился этим, а критикам градостроительной программы Москвы выказывал исключительно презрение. Уступая первенство только Лужкову, Ресин писал, что его начальник «всегда прав» [Ресин 2002: 313].

В 2006 году главой Москомнаследия был назначен В. А. Шевчук – бизнесмен с темным прошлым [Полховская 2008]. В правительственной «Российской газете» Шевчук повторил мнение Лужкова о важности поддержания прежде всего фасадов и отверг идею сохранения «рядовой» застройки прошлого. Он также раскритиковал отчет «Московское архитектурное наследие: точка невозврата», тем самым дав понять, что мэрия по-прежнему не склонна вступать с градозащитниками в конструктивный диалог [Логинова 2007]. Позже, допустив разрушение усадьбы купцов Алексеевых, одного из немногих сохранившихся образцов «московского ампира», Шевчук утверждал, что усилия Архнадзора по спасению здания – всего лишь «попытки самопиара» [Суд 2010].

Журналист «Московских новостей», возможно, чересчур упростил роль Москомнаследия во второй половине 2000-х годов, но тем не менее уловил суть дела: