Мост. Реальная история женщины, которая запуталась

Хэдли беседовал с судебным приставом в передней части зала. Казалось, он нисколько не переживает. За те месяцы, что предшествовали вынесению приговора, Хэдли убедил Кука признать свою вину и принять тот приговор, который озвучит судья, таким образом избежав всестороннего разбирательства дела о тройном убийстве. Это был умный ход. В отличие от Аманды, которую вряд ли приговорили бы к высшей мере даже после судебного процесса, поскольку в Орегоне женщинам-убийцам крайне неохотно выносят смертные приговоры, к мужчинам-убийцам присяжные относятся сурово: в ноябре 2009 года примерно три дюжины орегонских мужчин ожидали казни. Напротив Хэдли, на столе окружного прокурора, лежала папка, битком набитая бумагами. На обложке располагались четыре снимка: Кука и его жертв. Многие из присутствующих сегодня в зале были так или иначе связаны с убитыми.

В девять тридцать выяснилось, что у напарника Хэдли по пути сюда закружилась голова. Заседание попросили отложить еще на десять минут. Большинство вышли, чтобы покурить. Некоторые отправились в дамскую комнату. Грузная женщина с вьющимися волосами привалилась к стене возле сушилки для рук. Она шумно вдыхала и выдыхала. Я спросила, не тошнит ли ее.

- Нет. Не знаю, - ответила та. - Может, тошнит с обратной стороны.

Кука ввели в зал в 9:40. Его ноги были связаны, руки - прикованы к поясу. Во время беседы с Эдит я услышала о трех разных женщинах, которые считали ее сына привлекательным. Мне он привлекательным не показался. У него были впалые щеки, выступающие передние зубы, высокий лоб и жилистые предплечья. Куку зачитали обвинение: по трем статьям - в убийстве при отягчающих обстоятельствах, по одной - в насилии по отношению к убитому и еще по одной - в незаконном хранении огнестрельного оружия. Окружной прокурор признал, что Кук «несколько раз» предоставил сведения по делу, в том числе рассказав, где спрятал рюкзак с головой Шеннон Маккиллоп. Женщина, с которой я пересекалась в уборной, издала тяжкий вздох. Окружной прокурор подробно поведал об убийстве двух других жертв, о том, как Кук заставил мужчин выкопать себе могилу и лечь в нее «подобно сиамским близнецам».

Судья объявил, что пришло время высказаться семьям жертв. Старшая дочь Маккиллоп заявила: несмотря на «болезнь и

зависимость», ее мать была хорошим человеком. Благодаря ей дом был безупречно чистым, а дети научились проращивать «бобы и даже остатки поп-корна». Пока она высказывалась, Кук задумчиво кивал. Услышав о том, что дочь Маккиллоп преследуют образы задыхающейся матери и убийцы, «разрезающего ее плоть», Кук даже пустил слезу.

Младшая дочь добралась до микрофона с чужой помощью. Она призналась суду, что родила девочку за две недели до того, как убили ее мать. Мама «всегда поддерживала» ее, и сейчас она была нужна ей как никогда.

- Она была прекрасна, а ты изуродовал ее и выбросил, как мусор, -сказала она Куку. - Но это был не мусор. Это была моя мама. -Стенания и всхлипы стали настолько громкими, что девушке пришлось повысить голос: - И вот что я скажу напоследок. Отче наш, сущий на небесах...

Присутствующие хором прочли молитву.

На разбирательство было выделено четыре часа, но высказаться решили немногие. В 10:15 пришла очередь Хэдли. Он говорил о том, что, возможно, впервые имеет дело с клиентом, который настолько сильно желает признаться в содеянном. Даже если Хэдли и вкладывал душу в свои слова, я этого не слышала - или, может, не хотела слышать. Почти все время я думала о деле Аманды - о том, как она попала на мост и что подтолкнуло ее к преступлению. Я не воспринимала ее как чудовище, с которым необходимо расправиться -и, полагаю, Хэдли разделял мое мнение. Мне вспомнились слова Стива Красика о том, что адвокатам по защите от смертной казни приходится залезать в головы самых больных людей. Мне показалось, что в голову Кука Хэдли не забирался. Ему досталась непростая задача: представить такой ужас, как расчленение, в выгодном свете. Это было отвратительно. И смысла в этом не было никакого - Хэдли уже спас своему клиенту жизнь. Тем не менее я надеялась, что к делу Аманды Хэдли подойдет обстоятельнее - надеялась из-за волнения не только о ней, но и обо всех нас. Мне казалось, что мы заслуживаем правды, а не одного лишь решения суда.