Мотыльки, порхающие над пламенем

Шиповник только вздохнул и горестно покачал своими ветвями. Шли дни и Лилия вдруг заметила, что её лепестки начали желтеть по краям, появился тонкий сухой ободочек, предвещающий скорое увядание. Ещё больше загрустила Лилия, но она ещё была хороша и надежда не совсем её покинула: "Он не поверил моей любви тогда, пусть же знает, что я всё ещё верно люблю его. Теперь, когда прошло так много времени, он не сможет не поверить моей любви. Теперь она должна тронуть его," – рассуждала она и снова решилась напомнить радужному цветку о себе. И снова, как и много дней тому назад, она крикнула, подавшись к нему всем своим существом:

– Цветок, я всё ещё люблю тебя. Скажи мне хотя бы "Нет." Ну, ответь хоть что-нибудь. Слышишь ли ты меня?

И снова эхо разнесло по лесу признание и мольбу прекрасной Лилии, и снова проснулись и затрепетали деревья и цветы, прислушиваясь к её голосу, и только радужный цветок ничего не ответил и, закрыв свои лепестки, исчез. Горе, отчаяние вновь овладели Лилией. Она поняла, что надежды больше нет.

Шли дни. Лилия постепенно увядала. Цветы вокруг неё тоже увидали, сохли, разбрасывали свои семена. Шиповник покрылся огненными плодами, а листья его уже были тронуты осенней краснотой. И только радужный цветок по-прежнему распускался солнечными утрами. Время щадило его к великой радости и гордости Лилии, которая по-прежнему любовалась им. Дни становились всё короче, всё холоднее были ночи, всё реже солнце вставало по утрам и Лилия всё реже видела свой любимый цветок. Надежда уже навсегда оставила её. Ведь она уже ничем не напоминала теперь ту прежнюю очаровательную Лилию, которой восхищался каждый прохожий, на которую с восхищением смотрел каждый цветок. Её стебель стал сухим и хрупким, ветер трепал её пожухлые листья. Не было и в помине изящных белых лепестков, вместо них покачивалась на сухом и хрупком стебле чуть надтреснутая коробочка со спелыми семенами. Но она ещё жила, а значит вспоминала без конца свой любимый цветок. Он давно уже не расцветал. Наверное и его не пощадило равнодушное время. Ах, какой холодной была эта ночь! Колючий ветер гулял по лесной опушке и от его прикосновения умирали травы, последние цветы, некоторые из них даже не успев дождатья плодов, падали на землю. Лес стоял обнажённый, охваченный беспокойной дремотой. Шиповник тоже дремал. Он стал казаться теперь меньше без листьев и плодов. Кто-то собрал его плоды, сложил их в корзинку и унёс. Иногда Шиповник вздрагивал и просыпался, тогда он тут же вспоминал о Лилии и спрашивал её обеспокоенно:

– Тебе очень холодно? Ты жива?

– Да, да, – слабо отвечала Лилия. – Я жива, хотя мне действительно очень холодно. А тот цветок, жив ли он ещё? Я так давно его не видела.

– Конечно, жив, – проворчал Шиповник. – Ему-то ничего не сделается.

– Ты по-прежнему сердишься на меня, а я так хотела бы его увидеть хоть ещё один единственный раз. Он оказался бежалостным ко мне, ни разу не отозвался, даже не сказал, как его зовут. А мне сейчас стыдно говорить о любви, и всё-таки, я так хотела бы увидеть его хотя бы один раз.

Казалось, само солнце услышало желание Лилии: оно властно стало подниматься на горизонте, разрывая и мрак, и холод.

– Я увидела свой цветок! Жив! – радостно воскликнула она. – Он по-прежнему распустился великолепным цветом, он цветок, победивший мрак и время. Жив! – снова воскликнула она, протянув к нему свои сухие листья. И вдруг оборвался её голос… Трава и цветы все сникли, полянка казалась пустой и безжизненной, всё было видно теперь далеко. И Лилии открылась безжалостная правда. Да, да, она увидела камень, лежащий среди пожухлой травы, он отражал солнечные лучи и они распускались над ним радужным сиянием. Не было цветка. Лилия закрылась в испуге от ужасного видения, затрепетала и прошептала еле слышно:

– Так всё было зря? Всё, всё было зря. Я полюбила нечто за его фальшивую красоту… Я любила нечто без души и без сердца. Ради него я отвергла любовь настоящую, живую, любовь живого существа. Жалкая гордячка! Я жестоко, но правильно наказана. Как моя красота, моя любовь, мое отчаяние, даже сама моя смерть могли тронуть бездушный мираж?

Не выдержав горя, она сломалась. Упала на землю созревшая коробочка и семена просыпались. Ветер подхватил их и бережно разнес по всей поляне.

Утром, проснувшись, Шиповник не увидел своей Лилии. Только сломанный стебель лежал на высохшей траве.

Стало еще холоднее. Суровая зима пришла на землю. И не ласковым вьюжным голосом она пела деревьям и кустарникам свои ласковые песни:

– Спите, отдыхайте, набирайтесь сил до весны, – и укрывала их мягким снежным одеялом. И лес дремал подметельную песню зимы. Шиповник тоже спал. А во сне видел свою прелестную Лилию. Иногда, сквозь тяжелую дрему, доходил до него голос действительности, и он с тоской вспоминал, что Лилии больше нет.