Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Такие примеры можно множить. Объединяет их одно: действия одной из сторон вольно или невольно облегчают задачу другой. Если бы Гамелен просто оставил подчиненные ему армии на границах Франции, если бы 7-я армия осталась в резерве, результат кампании 1940 г. мог стать совсем иным. Если бы танковые корпуса ЮЗФ остались в тылу, в резерве, их можно было бы бросить в бой против группы Клейста. Дивизии Клейста оказались изрядно измотаны зимней кампанией 1941/42 г., два танковых корпуса могли стать для них серьезным препятствием.

Задачу настоящего исследования можно сформулировать кратко: как не быть Гаем Теренцием Варроном? Проще говоря, как создать выполнению немецких планов максимально возможное количество препятствий. Длительные размышления о закономерностях развития событий реального 1941 г. привели меня к выводу, что радикально изменить результат сражения в том положении войск, которое имелось на 22 июня 1941 г., практически нереально. То есть можно добиться частных успехов на отдельных направлениях, но общая обстановка все равно будет крайне неблагоприятной для Красной армии. Поэтому наиболее перспективной является корректировка принятого курса за несколько дней или даже недель до начала «Барбароссы». Также хотелось бы уйти от очевидного послезнания, т. е. принятия решений с использованием знаний о реальных направлениях ударов противника, распределения сил немцев по фронту и тому подобных вещей.

Смена всей стратегии Красной армии и ее командного состава – это очевидная утопия, возможная только на страницах художественной литературы про «попаданцев» в прошлое. Нужно отдавать себе отчет, что есть определенные разумные пределы любых изменений. Без накопления боевого опыта многие решения попросту нереализуемы. Так, например, глупо предлагать в апреле 1941 г. формирование воздушных армий. Чтобы прийти к этой идее, советскому командованию нужно было набить шишки в летней 1941 г. и зимней 1941/42 г. кампаниях. Столь же бессмысленны какие-либо реформы политической системы без объективных к тому предпосылок. «Отпустить из лагерей всех осужденных по 58-й статье и объявить об отмене колхозов» – это идея в некоторой степени заманчивая. Однако ее военный эффект будет, скорее всего, околонулевым, а политический эффект – более чем сомнительным. Хочется найти решение с минимальными изменениями того положения, которое было в реальном июне 1941 г. Одним словом, реалистичный вариант радикального изменения хода летней кампании.

Что же могло стать толчком для принятия необходимых мер перед лицом германского нападения? Допустим, что советское высшее военное руководство прислушалось к предупреждению В. И. Тупикова, которое он подкрепил пространной аналитической запиской в апреле 1941 г. Советский военный атташе в Берлине написал: «Сроки начала столкновения – возможно более короткие и, безусловно, в пределах текущего года». Подготовка к нападению немцев «в пределах текущего года» могла внести несколько существенных коррективов в советское военное строительство. Тупиков направил свою аналитическую записку в Москву 25–26 апреля 1941 г. Соответственно, в начале мая, после анализа других разведданных, мог быть дан старт мероприятиям по приведению Красной армии в повышенную боевую готовность.

Итак, 1 мая 1941 г. на Красной площади состоялся традиционный парад войск, 5 мая Сталин выступил перед выпускниками военных академий. До начала войны остается меньше двух месяцев. Что можно успеть сделать за эти несколько недель? При планировании летней кампании 1941 г. «за РККА» у многих сразу же возникает искушение отнести назад рубеж развертывания. Чаще всего в качестве такого рубежа предлагается линия старой (1939 г.) границы. Действительно, расстояние, на которое в этом случае потребуется везти войска внутренних округов, будет заметно меньше. Соответственно, на выдвижение армий из CABO, ПриВО, УрВО, ОрВО потребуется меньше времени. Напротив, теоретически противнику придется затратить немалое время на преодоление пространства между новой и старой границами.

Кроме того, выбор в качестве рубежа развертывания войск на линии старой границы развязывал советскому командованию руки в таких вопросах, как занятие укреплений и их подготовка к боям. Занятие позиций непосредственно на границе сравнительно крупными массами войск неизбежно привело бы к разного рода инцидентам со стрельбой. Этот вопрос мы еще обсудим ниже. В случае же заполнения УРов «линии Сталина» в 300 км от границы инциденты практически исключены. Перестреливаться попросту не с кем. Случайные же выстрелы в глубине своей территории никому досаждать не будут. К тому же противник, возможно, останется в неведении относительно занятия оборонительных сооружений в глубине страны. Точнее, эта информация поступит к нему с некоторым опозданием.