Можете жаловаться

— Гостиница там. Это железно. — Он прислушался и сразу затараторил — Вы извините: хлопнула дверь. Наверняка мои иллюзионисты. Я их так жду!

И он исчез.

Через минуту инженеры еще раз повстречались с ним. Он шел в окружении двух бледнолицых актеров госэстрады и нес два чемодана, сплошь оклеенных экзотическими ярлыками.

Прежде чем открыть дверь в жилой дом, ставший, если верить администратору клуба, отелем районного масштаба, инженеры долго искали вывеску. Отыскав, вздохнули и совсем уж было подготовились переступить порог долгожданного места отдохновения, как двери открылись, и из гостиницы вышел дядя с чемоданом. Увидев друзей, он недобро усмехнулся и ехидно заговорил:

— Рассчитывали переночевать? Битый час блуждаете по городу? И всюду вам шиш с маслом? Точь-в-точь как у меня. Не утешу я вас: здесь то же самое, хотя и гостиница, но мест нет. Я им паспорт сую, а они мне: «У нас битком набито: конференция». Я им возражаю, что, мол, голову морочите — тишина кругом такая, ни души нет. А администратор мне в ответ: «У нас конференция глухонемых». Ну, крыть и нечем.

Словоохотливый дядя помахал рукой и, прибавив, что идет искать пристанище у знакомых, исчез в темноте ночи.

А что было делать Николаю Васильевичу и Александру Петровичу? Знакомых в городе у них — ни души.

В это самое мгновение гениальная мысль мелькнула в мозгу Александра Петровича. Он кратко изложил спутнику план действий, и они дружно двинулись на штурм гостиничной твердыни.

Перед женщиной-администратором друзья предстали улыбающимися. Их не смутила давно знакомая всем приезжающим фраза:

— Мест нет.

Они продолжали улыбаться, как будто не слышали безнадежного приговора, дружно полезли в карманы, достали паспорта, молча протянули администратору и только после этого позволили издать несколько звуков, ясно доказывавших, что говорить они — увы! — не могут, так же как ничего и не слышат.

— А!.. воскликнула администратор, решив, что она особа догадливая. Затем сняла с крючка ключ, сначала показала пальцем номер, потом жестом же объяснила, что комната наверху.

Спали инженеры божественно: за долгие годы путешествий еще никогда в гостинице не царила такая полная тишина, как будто нм дали место в санатории.

Некоторые сверхпроницательные жители города С., прочитав эти строки, могут подумать: «А вдруг имеются в виду главный инженер облстройтреста и его первый заместитель? Ведь и зовут их так же: Александр Петрович и Николай Васильевич».

Разъясняю: нет, нет и нет! Руководящие товарищи из строй-треста не раз бывали в тихом городе С., отлично знают, что и где там строится. И гостиницу они поэтому искать не станут: на ночевку их сюда и калачом не заманишь. Познакомятся с безрадостным состоянием строительства, выдержат натиск жалобщиков, отдадут распоряжения, а чуть начнет смеркаться, — усаживаются в персональную машину и — фюить! — в родной областной центр. Только их здесь и видели!

Так что совпадение имен и отчеств у начальства и двух инженеров, притворявшихся глухонемыми, — это чистая случайность.

ДЕТАЛЬ

Когда товарища Бубенчикова звали еще не Сергеем Николаевичем, а просто Сережей, про него говорили:

— Посмотрите на эту рожицу: ох, должно быть, и хитрый парень!

А когда Сергей Николаевич вошел, так сказать, в полную силу, его после первой же встречи нередко характеризовали:

— Ну, этот парень себе на уме: пальца в рот не клади.

Именно выражение лица и послужило началом всей истории, которую я хочу рассказать.

Представьте себе тесную цеховую конторку металлургического завода. Три стола. За тем столом, на котором стоит телефон, развалилась конторщица Муся, довольно нахальная девица, мечтающая о чем-то таком, что не имеет никакого отношения к заводу: то ли о завтрашней прическе, то ли о вчерашней вечеринке. Возле второго стола, у большого окна, стоял и смотрел на заводской двор Иван Христофорович, человек уже немолодой, меланхолический и медлительный, по должности заместитель начальника цеха, по прозванию «Минуточка». Третий стол пустой, а когда он бывает занят, именно за ним работает тот самый, хитрый на вит Сергей Николаевич Бубенчиков, недавно поступивший на завод нормировщиком.

Излишне добавлять, что сакраментальная фраза о хитром парне, которому пальца в рот не клали, сразу же и чуть ли не хором была произнесена соседом и соседкой по комнате.

Однако на первых порах поведение Сергея Николаевича находилось для Ивана Христофоровича и особенно для Муси в непонятном противоречии с его коварной наружностью. Нормировщик сидел в своем уголке тише воды, ниже травы, ко всему присматривался и только один-единственный раз на производственном сове-танин намекнул на некоторые замеченные нм недостатки, в частности на грубое обращение Муси с рабочими.

Однако для Муси эта критика как с гуся вода.

Вот и теперь сидела девица возле надрывающегося телефона, и настойчивые звонки ее отнюдь не беспокоили.

Даже Иван Христофорович не выдержал.

— Муся, — с обычной деликатностью сказал он, — телефон.

Муся очнулась и ответила в обычном тоне:

— Слышу. Не глухая.