Можно ли умереть дважды?

Трое судей, однако, встали на сторону прокурора и приговорили его за убийство, ненадлежащее обращение с останками покойного, препятствование правосудию и попытку кражи. Когда потом точно в соответствии с законом просуммировали все, уже не составило труда вынести приговор. Апелляционный суд признал Даниэля Джонсона виновным в неподобающем обращении с останками покойного и назначил ему наказание в виде двух лет тюрьмы, а также оправдал по остальным пунктам обвинения.

Лиза Ламм и все полицейские из ее следственной группы только покачали головой. Прокурор подала апелляцию в Верховный суд, хотя особо и не надеялась на положительный результат. Просто ей нечего было терять.

После обнародования приговора апелляционного суда комиссар Анника Карлссон сделала три глубоких вдоха, прежде чем позвонила Хаквину Фурухьельму. Вообще это случилось в первый раз в ее жизни. Обычно мужчины сами звонили ей, и никак не наоборот.

— Привет Хаквин, — сказала Анника. — Тебя, пожалуй, интересует, почему я звоню?

— Нет, — ответил Хаквин. — Я полагаю, ты передумала и захотела совершить со мной прогулку под парусом. Но проблема в том, что ничего не получится.

— Почему? — спросила Анника Карлссон.

— Моя яхта сейчас на верфи, — объяснил Хаквин. — Набирается сил перед сезоном.

— И что нам делать в таком случае? — спросила Анника Карлссон.

— Хороший вопрос, — ответил Хаквин. — У тебя есть какие-то предложения?

— Да, — сказала Анника Карлссон. — Я позвонила, чтобы поблагодарить тебя за помощь, а если мы в конечном счете не преуспели, это уже не твоя вина.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Хаквин. — Но ведь он сделал это?

— Да, — подтвердила Анника Карлссон. — Само собой.

— В таком случае мы вдвоем верим в это, — поддержал ее Хаквин. — Прошло уже, конечно, более тридцати лет с тех пор, как я встречался с ним, но полностью солидарен с тобой. Он был слишком хитрый уже в то время.

— Но это же не касается тебя, Хаквин. — Анника Карлссон на всякий случай сделала еще один глубокий вдох.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Хаквин.

— Да, собственно, собиралась пригласить тебя в Грёна Лунд, — сказала Анника Карлссон. — Потом мы посоревновались бы в пятиборье, где я как мальчишку обыграла бы тебя, а после этого ели бы гамбургеры и выпили немного пива, и я оплатила бы банкет. Проблема в том, что они закрылись три месяца назад.

— Прекрасно тебя понимаю, — усмехнулся Хаквин. — Как я уже говорил, у меня та же проблема. «Чио-Чио-Сан» на верфи уже пару месяцев.

— Тогда предлагаю встретиться вечером. Я угощу тебя хорошим ужином в приятном местечке в Сёдере. У них вкусное мясо и приличные красные вина.

— Это впервые в моей жизни, — признался Хаквин Фурухьельм. — Впервые женщина приглашает меня на ужин в кабак.

— Справишься с этим? — спросила Анника.

— Я думаю — да, — ответил Хаквин.

* * *

Восемь часов спустя Анника Карлссон задала решающий вопрос. После бутылки вина, пяти бокалов крепкого пива, рюмки коньяка и кальвадоса, двух замечательных бифштексов и счета, который ей требовалось оплатить.

— Я тут поразмышляла над одним делом, — сказала она. — Обычно я не делаю ничего такого, но сейчас, считай, уже сделала.

— И что же это? — спросил Хаквин.

— Мы встречаемся в первый или третий раз? — поинтересовалась Анника Карлссон.

— Я абсолютно убежден, что это наша третья встреча, — ответил Хаквин.

— Замечательно. В таком случае я предлагаю поехать ко мне домой, чтобы ты смог увидеть, как я живу.

— Или ко мне, — предложил Хаквин. — Чтобы ты увидела, как живу я. Кроме того, мой дом ближе, чем твой.

— Я знаю. Это я уже просчитала. Я же полицейский. Неужели ты забыл об этом?

— Нет, — рассмеялся Хаквин.

— Хорошо, — сказала Анника Карлссон. — Если закажешь такси, я разберусь со счетом.

Через пару дней после того, как Анника Карлссон встретилась с бывшим свидетелем Хаквином Фурухьельмом, ее шеф Эверт Бекстрём пообщался со своим верным другом и помощником Слободаном Милошевичем. Сначала они поговорили о совместных делах, но довольно скоро перешли к гораздо более важным вопросам.

— Я видел в газетах, что тип, угрожавший моему сыну, отделался всего двумя годами тюрьмы, — констатировал Милошевич. — Расскажи, когда он выходит на свободу.

— Не летом, — ответил Бекстрём. — Но осенью. Его уже перевели из следственного изолятора в обычное исправительное учреждение. Относительно того, что Верховный суд пойдет нам навстречу и изменит приговор, мы, к сожалению, можем забыть.

Мой сын чувствует себя не лучшим образом, — сказал Слободан. — Я спрашивал его, но он утверждает, что все нормально. Он и его друзья из детективного акционерного общества, где Эдвин председатель правления, якобы не спускают с Черепоубийцы глаз.

— А тебя, значит, интересует, как дела у Джонсона, — констатировал Бекстрём.

— Да, это же понятно, — подтвердил Слободан. — Забочусь о самочувствии моего парня.

— На выбор бутерброды трех видов на завтрак, трехразовое питание, собственная комната с телевизором, — сказал Бекстрём.

— Тебя послушать, так мне стоит переехать туда из дома, — пошутил Слободан. — И где получают все это?