Muse. Electrify my life. Биография хедлайнеров британского рока

Вторым недостатком стала самая мучительная американская гастрольная традиция – встреча с диджеями. В Америке нет единой национальной радиостанции вроде BBC Radio One, так что власть в продвижении групп принадлежит диджеям с местных и университетских радиостанций, и от гастролирующих коллективов всегда ждут, что они нанесут визит на главную альтернативную радиостанцию каждого города, где выступают, и лично поблагодарят диджеев за то, что они ставят – или хотя бы собираются ставить – их песни. Проблема была только одна: Muse об этом никто не сообщил. Строго следуя расписанию, они приехали на радиостанцию в первом гастрольном городе с гитарами, ожидая, что сыграют там акустический сейшн, но обнаружили в здании не музыкальную студию, а зал для собраний, где на длинном столе лежала куча еды. За ним сидела примерно дюжина сотрудников радиостанции, которые, не обращая на них никакого внимания, сосредоточенно жевали. Когда они спросили кого-то, где можно расставиться и куда подключиться, им со смехом ответили: «Вы не будете играть!», после чего неразборчиво поблагодарили за «проставу» пиццей. Оказалось, что Maverick представили все так, словно Muse купили еды для всех сотрудников радиостанции. Впрочем, после пары подобных казусов Maverick все-таки организовали для Muse настоящие акустические сейшны: к тому времени, как они добрались до Лос-Анджелеса, для них договорились об эфире в передаче KCRW Morning Eclectic; позже бутлег этого шоу вышел под названием Muse Live On 89.9 KCRW Radio – The Showbiz Acoustics. Они исполнили Sunburn, Falling Down, Overdue, Uno, Cave, Unintended и Muscle Museum.

После «WEA-Конвеншн» Muse полетели прямо в Германию, потому что Европа уже ждала. С тех самых пор как группа подписала европейские контракты, лейблы буквально упрашивали их провести полноценные гастроли, и Muse составили обширные планы. Это решение помогло им заработать огромное уважение и преданность европейских фанатов, которые часто обижались, что любимые британские группы игнорируют их или если и доезжают, то по минимуму, и польза оказалась видна сразу. После остановки на Rees Haldern Pop Festival в Германии они добрались до Route Du Rock в Сен-Мало, и этот фестиваль стал одним из пиков их ранней карьеры. Всего полтора месяца назад они выступали в Париже на радиошоу перед 500 восторженными зрителями; в тот день послушать их в Сен-Мало собрались девять тысяч человек. Обрадовавшись практически мгновенному успеху во Франции (особенно после разочаровывающего опыта в США), в следующие полтора года Muse устроили несколько туров по континенту, и их аудитория взрывалась благодарностями и восхищением в адрес группы, которая явно хотела вернуться и снова и снова играть для зрителей.

Поняв, что Европа – это их «вотчина», группа поехала в немецкий Кёльн и три дня устраивала там самые причудливые концерты – от вечеринки в честь пятилетия лейбла Motor до афтерпати Visions, от уличного праздника, который показывали на телевидении, до фестиваля, который так и назывался Bizarre («Причудливый»). Они с нетерпением ждали возможности исследовать эти интереснейшие новые территории, но сначала им нужно было вернуться домой. В конце концов, их там ждали неотложные дела.

* * *

В сентябре у Криса родился первый сын, Альфи Уолстенхолм. Когда его подруга Келли впервые предложила это имя, он заартачился, сказав, что оно звучит как имя какого-нибудь наркодилера, но, впервые увидев сына, Крис сразу понял по его нахальному личику, что он действительно Альфи. Сами роды довольно легко вписались в убийственный гастрольный график Muse; единственной проблемой, связанной с ними, стало то, что Крис опоздал на первое выступление группы на Редингском фестивале. Это, конечно, стало вехой для Muse (хотя пока что их карьера еще не «удалась» – они не были хедлайнерами на главной сцене), но товарищи по группе не обиделись на Криса за то, что его поезд задержался, когда он спешил к ним прямо из роддома, и пришлось сократить их дневной сет на сцене «Карлинг-Премьер» – маленькой сцене для новых групп, которую в тот день окружили восторженные фанаты, слышавшие их на «Гластонбери» и в других местах.